– Правда? – фыркнул он. – В какой вселенной? Посмотри правде в глаза, Джоди. Муж и дети для тебя на третьем месте. После родителей и работы.
Обычно я пропускала подобные обвинения мимо ушей. Слушая ссоры между родителями, я поняла, что попытки защититься только провоцируют новые обвинения. Но мне надоел бесконечный поток одних и тех же жалоб.
– Это не только нечестно, – возразила я, – но еще и неправда.
– А я тебе скажу, в чем правда, – перешел в контратаку Харрисон. – Правда в том, что твоя работа всегда оказывается важнее моей. Мне вечно приходится приспосабливать свой график к твоему. Ты совсем не уважаешь ни мое время, ни мой труд.
Я покачала головой, понимая, что мы начинаем повышать голос, и помня, что в соседних комнатах спят дети.
– Ты спокойно занимаешься своими делами, назначаешь встречи, даже не посоветовавшись со мной. По вечерам, по выходным…
– Как будто у меня есть выбор.
– Выбор всегда есть.
– Мне приходится назначать встречи с учетом графика клиентов.
– А как насчет моего графика?
– У тебя он более гибкий, чем у меня.
– Только потому, что я умею расставлять приоритеты.
– Кто-то же в этом доме должен зарабатывать деньги, – огрызнулась я и тут же пожалела.
– Ага, – кивнул муж, – вот мы и добрались до сути проблемы.
– Я просто пытаюсь сказать, что…
– …Что зарабатываешь больше меня и поэтому имеешь право командовать.
– Я такого не говорила.
– «Кто-то же в этом доме должен зарабатывать деньги» – разве не твои слова?
– Да, но я имела в виду, что…
– Что ты зарабатываешь деньги и поэтому принимаешь решения.
– Когда это ты не участвовал в принятии хоть одного важного решения? – рявкнула я.
– Можешь потише? – неожиданно тихо спросил Харрисон. – Детей разбудишь.
Я едва не сорвалась на визг:
– Именно благодаря моему доходу мы можем себе позволить этот дом и детский сад с дневным лагерем для детей, чтобы дать тебе возможность писать. – Стараясь взять себя в руки, я говорила тихим и хриплым голосом.
– И тебе это, конечно же, не нравится, – хмуро заметил он.
– Вовсе нет. Мне не нравится твое нежелание признать мой вклад.
– То есть ты стараешься только ради нас? Речь об этом? Тебе не нравится работа? Ты не получаешь от нее никакого личного удовлетворения?
– Конечно, она мне нравится. Ты извращаешь каждое мое слово.
– И только благодаря тебе мы можем себе позволить комфортную жизнь. Разве ты не так сказала?
– Да, но…
– А я не вкладываю ничего.
– Такого я точно не говорила.
– И без слов понятно.
– Ты сам начал, – напомнила я ему. – Не я первая стала жаловаться.
– Ну разумеется, – съязвил муж. – Ты всегда ни при чем, верно? Сама безупречность.
– Я никогда не говорила, что безупречна! Что, черт возьми, происходит?! – в отчаянии воскликнула я.
– Мамочка! – раздался голосок со стороны двери.
Я обернулась и увидела Дафни, сжимавшую в руках игрушечного кролика с длинным обвисшим ухом. Она беспокойно переводила взгляд то на Харрисона, то на меня.
– Ой, милая… Прости. Мы тебя разбудили?
Дочка уставилась на Харрисона:
– Из-за тебя мама плачет!
– Все хорошо, милая, – сказала я ей. – Все хорошо.
– Молодец… – буркнул мне в спину Харрисон, когда я повела Дафни в ее комнату.
– Я думала привезти детей в субботу искупаться, если ты не возражаешь, – сказала я отцу.
Это было на следующий день после ссоры с Харрисоном, и я заехала после работы под предлогом навестить маму, но в основном потому, что мне не хотелось возвращаться домой и видеться с мужем. И совершенно не хотелось повторения вчерашнего фиаско.
Разве я не стремилась всю жизнь избегать подобных сцен?
– Никаких показов? – удивился отец.
Мы сидели за кухонным столом, и папа попивал из высокого стакана ледяной лимонад.
– На этих выходных – нет.
Утром я первым делом позвонила Роджеру Макадамсу и сообщила, что возникли небольшие семейные проблемы, и либо мы перенесем встречу, либо я могу порекомендовать другого агента. Он пожелал мне поскорее решить проблемы и сказал, что готов подождать неделю.
Если он отнесся к задержке спокойно, то я – нет. Необходимость отменить назначенную встречу, чтобы потешить уязвленное эго мужа, одновременно печалила и злила меня. И все же мне казалось, что другого выхода нет. Или так, или пришлось бы столкнуться с днями, а то и неделями обид и отчуждения. Если достаточно отменить встречи, назначенные на выходные, чтобы доказать Харрисону, что потребности семьи стоят для меня на первом месте, то я готова. Должен же он увидеть свою ошибку и извиниться за несправедливые обвинения!
Разумеется, я ошиблась. С каких это пор уступка могла сработать?
– Мне казалось, что на таком перегретом рынке ты должна носиться как белка в колесе, – проворчал отец, чувствуя, что я что-то недоговариваю, а пройти мимо такого было бы совсем не в его духе.
– Ну… Я только что закрыла продажу дома в Форест-Хилл за восемь миллионов. – Я коснулась серебряной сережки с жемчугом – одной из пары, которую купила себе в награду.
Если я и ожидала поздравлений, то мои иллюзии быстро рассеялись. Отец просто пожал плечами.
