– Проще простого на таком рынке, – сказал он. – Возможно, ты могла получить и больше.
– Что это я только что слышала? – пропела Элиз, входя на кухню, свежая и прекрасная в цветастой юбке и белой блузке с голыми плечами. – Вы продали дом за восемь миллионов? Поздравляю! Это здорово!
– Ничего выдающегося, – буркнул отец.
– Что ты говоришь, Вик? Конечно же, это здорово! Отличная работа, Джоди! Можете гордиться собой.
– Спасибо, – ответила я, готовясь к отцовской отповеди, которой, к моему удивлению, не последовало.
– И что это я вижу? Ты не предложил дочери стаканчик лимонада?
– Все в порядке, – возразила я. – Мне не хочется пить.
– Ерунда! Я его только сегодня сделала. Не слишком кислый, не слишком сладкий. Попробуйте. – Элиз достала кувшин из холодильника и налила мне стакан. – Ну как? – спросила она, когда я сделала глоток.
– Идеально, – признала я. – Как раз столько кислинки, сколько нужно.
– Прямо как в женщине, которая его сделала, – пошутил отец, и Элиз рассмеялась.
Я отогнала смутное чувство неловкости. «Неужели мой отец флиртует?» – подумала я, но тут же отмахнулась от этой абсурдной мысли. Господи, ему же под восемьдесят! Хотя в свое время папа был тем еще бабником, и даже ребенком я понимала, что именно его похождения служили причиной большинства самых ожесточенных ссор между родителями.
– Красивая блузка, – сказала я Элиз, пытаясь заглушить злые родительские голоса в голове.
– Вот уж точно, – согласилась сиделка. – Ваш отец увидел ее в витрине магазина и настоял, чтобы я примерила.
– У нее для такого фасона идеальные плечи, – вставил отец.
– И он оказался прав, – подтвердила Элиз.
– Я всегда прав, – фыркнул отец.
– Ой, Вик! – со смехом воскликнула Элиз и обернулась ко мне: – Не хотите перекусить? Может, кусочек яблочного пирога?
– Не нужен ей пирог, – отрезал отец, не дав мне ответить.
– И снова ты прав, – сказала я и сделала еще глоток лимонада, чтобы не запустить в папу стаканом.
– Джоди собирается в субботу привезти детей искупаться, – объявил отец.
– Чудесно! – обрадовалась Элиз. – Мне приехать, чтобы присмотреть за ними?
– О нет, – поспешила отказаться я. – У вас ведь выходной по субботам.
– Не проблема. Да и планов у меня никаких нет.
– Судя по всему, у Джоди тоже нет никаких планов, – многозначительно произнес отец.
– Вам совсем не обязательно приезжать, – сказала я. – Но спасибо за предложение.
«Да что за мужчины попадаются мне в жизни, что я никак не могу им угодить?» – подумала я, глянув на часы.
– Пожалуй, мне пора. Схожу наверх, поздороваюсь с мамой.
– Скажите ей, что я приду через несколько минут, чтобы ее проведать, – попросила Элиз, когда я выходила с кухни.
– Конечно. – Я обернулась и увидела, как сиделка, потянувшись за кувшином с лимонадом, коснулась ладонью руки отца.
Тревога только возросла, когда я заметила, как папа с лукавой улыбкой провожает ее взглядом к холодильнику. Я отвернулась, пока не увидела еще чего-нибудь.
– Привет, мам, – сказала я, войдя в спальню и подойдя к изножью кровати. – Как ты себя чувствуешь?
Мать не ответила, и на минуту мне показалась, что она спит. Потом я увидела, как ее ноги шевельнулись под одеялами, а руки потянулись ко мне.
Я поспешила к ней, боясь пропустить внезапные объятия.
– Хорошо выглядишь, – соврала я, увидев, как мамины руки бессильно опустились, так и не обняв меня.
Она повернула голову в мою сторону, и губы у нее зашевелились, но я не смогла разобрать слов.
– Что? Прости, я не поняла.
Мама повторила, но я все равно не поняла.
– Скажи еще раз. – Я едва не прижалась ухом к ее губам.
– Серьги, – просипела она дрожащим от раздражения голосом.
Я коснулась пальцами уха.
– Да, купила пару дней назад. Продала дом в Форест-Хилл за неплохие деньги и решила себя немного вознаградить. Ты их первая заметила, – радостно добавила я.
Я носила сережки уже неделю, а Харрисон не сказал ни слова.
– Тебе нравится?
– Нет, – отчетливо произнесла мама.
Я едва не улыбнулась. Наши вкусы редко совпадали, и она никогда не кривила душой. Было на удивление приятно понять, что некоторые вещи в жизни не меняются.
– Серьги… – снова прошептала она.
Я присела на край кровати, желая сменить тему.
– Ну как тебе Элиз? Она хорошо заботится о тебе? Она тебе нравится?
– Серьги… – продолжала упорствовать мама.
Я кивнула, вспомнив о том, что люди, страдающие деменцией, часто зацикливаются на незначительных мелочах. Неужели мать уже на этой стадии? Я потянулась к ней, но она отдернула руку. Решив, что это спазм, я предпочла не принимать ее поведение на свой счет.
– У вас все хорошо? – спросила от дверей Элиз.
– Кажется, ей не нравятся мои серьги, – пожала я плечами.
– В самом деле? А по-моему, очень даже красивые.
Я наклонилась, чтобы поцеловать маму в лоб, но ее передернул очередной спазм, и у меня оказался полный рот ее волос.
– Пока, мам, – сказала я ей. – Скоро увидимся. – Быстро отойдя к Элиз, я прошептала: – Кажется, она перестала меня узнавать.
– Она узнает, – заверила Элиз, ободряюще положив ладонь мне на плечо. – А серьги и правда очень красивые.
– Спасибо.
