Встав с постели, я пошла в душ, понимая, что никакое мыло не смоет смрада моей измены. «Я изменила мужу. Я неверная жена. Если ад существует, там мне самое место, – думала я, дрожа всем телом. – Господи, что я натворила!»
Роджер как раз открыл глаза, когда я вышла из душа, обернувшись полотенцем.
– Привет, красавица, – сказал он.
Я улыбнулась, но тут же расплакалась.
– О нет. Нет! – воскликнул он, вскакивая, чтобы обнять меня. – Не надо. Пожалуйста, не плачь. Не печалься.
Я покачала головой, не в силах говорить.
Он подвел меня к кровати и сел рядом со мной.
– В чем дело, Джоди? Скажи, что с тобой?
– Просто мне очень плохо, – выдавила я из себя между всхлипами. – Ты мне, наверное, не поверишь, но я никогда раньше ничего подобного не делала.
– С чего бы мне не верить? – искренне удивился он.
– Господи… – рыдала я. – Ты такой милый. А я ужасная.
– Ты не ужасная. Кто это сказал?
– Я говорю! У меня есть муж. Мне следует хранить верность. А не просыпаться в гостиничном номере рядом с чужим мужчиной.
– Судя по твоим рассказам, муж у тебя и сам не образец добродетели, – возразил Роджер. – Не говоря уже о том, что он полный болван.
– Он не… – начала я, потом замолчала, пытаясь припомнить, что именно я говорила Роджеру о своей семейной жизни, но решила, что, наверное, сболтнула лишнего. – Это не оправдывает того, что я здесь с тобой.
Я глубоко вздохнула и ощутила, как от этого вздоха содрогнулся воздух между нами.
Мы молча сидели несколько секунд.
– Ты знаешь, что это не повторится.
– Знаю, – ответил он и нежно взял меня за руку. – Есть хочешь? Позавтракаем?
– Давай, – ответила я, безуспешно пытаясь сдержать новую волну слез.
– Что будешь? – спросил Роджер. – Я закажу в номер.
– Кофе, апельсиновый сок и гренки, – попросила я сквозь слезы.
Неужели у меня совсем нет стыда?
– Отличная идея. – Роджер сделал заказ и, вернувшись ко мне, нежно поцеловал в лоб.
– Нам нужно одеться, – сказала я.
Он кивнул.
Однако мы оба даже не шелохнулись.
– Я попрошу кого-нибудь другого из агентства помочь с поиском квартиры, – сказала я через несколько мгновений.
– Это действительно необходимо?
– Думаю, да.
– Хорошо, – согласился он. – Но если передумаешь… по любому поводу…
– Не передумаю.
– Но если все же… – произнес Роджер, оставив предложение незаконченным.
– Что-то случилось? – спросила Элиз, едва открыла дверь и увидела мое лицо.
– Ничего, – натужно улыбнулась я.
– Вы совсем не умеете врать, – заметила она, впуская меня в дом.
– Мамочка! – вскрикнула Дафни и сбежала по лестнице прямо в мои объятия.
– Мы так здорово провели время! – присоединился к сестре Сэм. – Мы плавали, смотрели кино…
– Ели попкорн! – перебила его Дафни.
– И чипсы!
– А на завтрак Элиз сделала нам шоколадные блинчики!
– Ого! Звучит замечательно.
– Вам что-нибудь приготовить? – спросила Элиз.
– Нет, не надо. Спасибо. Я поела перед приездом, – я вспомнила, как мы с Роджером сидели бок о бок на краю кровати и молча ели гренки; как оказалось, даже измена мужу не может испортить мне аппетит. – Пора бы нам уже слезать с вашей шеи.
– Элиз говорила, что мы сможем еще поплавать сегодня утром, – заныл Сэм.
– Простите, – извинилась сиделка. – Я не думала, что вы приедете за ними так рано.
– Пожалуйста, мамочка. Можно мы еще поплаваем?
– У тебя назначены встречи? – осторожно спросил Сэм, ужасно напоминая собственного отца.
– Нет, никаких встреч.
– Значит, мы можем искупаться?
– Конечно, – согласилась я. – Почему бы и нет?
Элиз обернулась к детям:
– Поднимайтесь наверх и переодевайтесь. Все должно было уже высохнуть. – Когда дети убежали, она снова повернулась ко мне: – Ваш отец сидит возле бассейна, можете сходить к нему, а я пока сварю вам кофе.
– А мама…
– Одри очень плохо спала ночью, – сказала Элиз. – Я уложила ее перед самым вашим приездом. Она сейчас спит. Но можете взглянуть на нее, если хотите.
Я кивнула и пошла наверх, гоня прочь неловкую мысль о том, что Элиз только что дала мне разрешение повидать собственную мать.
Мама и в самом деле спала, и я вздохнула с облегчением, обнаружив, что в комнате пахнет только лавандой.
– Сладких снов, – прошептала я, нежно положив ладонь маме на плечо и не зная, кого сейчас жалею больше – ее или себя.
У меня были серьезные сомнения, что когда-нибудь я снова стану хорошо спать по ночам.
Отец отложил в сторону воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс», увидев, что я вышла из дома и направляюсь к нему. Прищурившись, он оглядел меня с ног до головы, словно пытаясь подсчитать лишние фунты, которые я могла набрать с пятницы. А может, вовсе не для этого. Может, чувство собственной вины заставляло меня видеть низкие помыслы там, где их не было.
– Привет, папа, – поздоровалась я.
– Что, сегодня клиентов нет? – спросил он в ответ.
– Нет. Харрисон в поездке, а я не могу взваливать на Элиз заботу о детях.
– Пожалуй, тут ты права, – буркнул он. – Ее наняли ухаживать за твоей матерью, а не за детьми.
Не дожидаясь моего ответа, он вернулся к чтению газеты.
