– Я не всегда… – Тут я умолкла, заметив, что на заднем сиденье вдруг стало тихо, и припомнив старую мудрость: дети любят слушать то, что им слушать не полагается. – Полагаю, Рен имеет какое-то отношение к этому… как ты там назвал? – осторожно спросила я, понизив голос.
– Я бы назвал это потрясающей возможностью, – ответил Харрисон. – И да, Рен мне помогает. Вот и еще одна причина, по которой я ничего не сказал тебе раньше. Ты всегда страдала паранойей в отношении Рен.
– Я не страдаю паранойей.
– А что такое паранойя? – спросил Сэм с заднего сиденья.
– А что такое Рен? – спросила Дафни.
– Мы с мамой обсуждаем вопрос, который вас не касается, – отрезал Харрисон.
– Вы ссоритесь? – насупилась Дафни.
– А нас ругаете, когда мы ссоримся, – добавил Сэм.
– Мы не ссоримся, – ответили мы с мужем в один голос.
– Так это Рен тебе пишет? – спросила я, когда прошло несколько секунд и дети вернулись к собственным распрям.
– Ладно… Да, это Рен, – процедил Харрисон сквозь зубы. – Она очень обрадовалась, что один из писателей, с которым я предложил связаться, только что с радостью принял предложение поучаствовать. Это очень большая удача, все в полном восторге, и она поспешила сообщить мне.
Я кивнула, услышав последнюю новость.
– Говоришь, семинар состоится в конце августа?
– На последней неделе, да.
– И тебя не будет всю неделю?
– Конечно.
– Полагаю, Рен тоже поедет? – спросила я, стараясь держаться как можно спокойнее.
Плечи мужа заметно напряглись, глаза сузились.
– Разумеется.
Мы свернули на Скарт-роуд. Я натянуто улыбнулась и заметила:
– Неделя в Принс-Эдвард-Каунти звучит довольно заманчиво. Может, мы с детьми тоже поедем? Снимем коттедж, устроим семейный отпуск. Мы ведь уже давно никуда не ездили. Я поищу варианты, проверю предложения…
– Не уверен, что идея удачная.
– Почему?
– Я буду очень занят.
– Уверена, мы найдем себе занятие.
– Просто мне кажется неправильным сочетать работу и удовольствие. В подобном случае кто-нибудь обязательно сочтет, что получает недостаточно внимания.
– Не понимаю, чем мы можем помешать.
– Ладно, – буркнул муж, – я подумаю. – Он свернул на дорожку к дому отца и заглушил мотор. – Ну, дети, вот мы и приехали.
– Ура! – завопили наши отпрыски в один голос.
– Я первый нажму на кнопку лифта! – крикнул Сэм уже на полпути к двери, пока Дафни еще расстегивала свой ремень.
– Потом поговорим, – сказал мне Харрисон.
Я глубоко вздохнула и подумала: «Жду с нетерпением».
– Вы опоздали, – приветствовал нас отец.
– С днем рождения, папа, – сказала я в ответ, стараясь не замечать, как он исхудал, и чувствуя облегчение от привычного приветствия.
Я поцеловала его в сухую впалую щеку и ощутила колючую щетину, отросшую за несколько дней. Отец всегда с крайней щепетильностью подходил к своему внешнему виду.
– Господи, как же ты похудел!
– Всего на несколько фунтов, – возразила Элиз, выходя к нам в прихожую; она выглядела очень стильно в широких черных шелковых брюках и такого же цвета атласной блузке. – Кажется, что сильнее, поскольку сегодня Вик не брился. Сказал, что это его подарок на день рождения самому себе. – Тут она повернулась к детям: – А как поживают мои ангелочки?
– А мама и папа ссорились, – доложила ей Дафни.
– В самом деле?
– Хватит, Дафни, – предупредил дочку Харрисон. – Мы не ссорились.
– Они обсуждали вопрос, – пояснил Сэм.
– Ах да… – много значительно произнесла Элиз. – Обсуждали вопрос.
Я вручила отцу подарок, который мы купили.
– Это книга! – объявил Сэм.
– Я так и подумал, – буркнул отец, даже не потрудившись ее развернуть.
– Ваша новая? – спросила Элиз у Харрисона.
– Нет. Но и она скоро выйдет.
– Как здорово! А как она называется?
– «Багровые небеса».
– О! Интригующее название.
– А мне казалось, «Темные небеса», – удивилась я.
– Я решил, что так будет лучше. Более экспрессивно.
– Согласна, – кивнула я и услышала шаги из гостиной.
Обернувшись, я увидела сестру: короткая юбка из черной кожи, полупрозрачная блузка с леопардовым принтом поверх черного кружевного лифчика и пара безупречно белых кроссовок на босу ногу.
– Что тут происходит? – спросила Трейси.
– Я и не знала, что ты уже здесь, – сказала я. – Не видела твоей машины.
– Это потому, что меня кое-кто подвез.
Ее улыбка подсказала мне, что нет нужды спрашивать, кто был этот «кое-кто».
– Вы ведь наверняка помните моего сына Эндрю? – спросила Элиз, когда в прихожую вышел мой бывший любовник.
Он щеголял в голубой рубашке и темно-синих брюках, и пусть он был по-прежнему красив, при виде него я ощутила такое отвращение, что едва не лишилась самообладания.
– Харрисон, Джоди, рад снова вас видеть, – сказал он. – А эти прекрасные дети, должно быть, Сэм и Дафни.
– Я Дафни! – заявила дочь.
Эндрю – человека, которого я знала как Роджера, больше не существовало – присел перед ней на корточки.
– Очень рад с тобой познакомиться, Дафни. Мне так нравится твое платье. Любишь розовый цвет?
– Я люблю розовый! А еще желтый! И фиолетовый!
– Прекрасные цвета.
– А мне нравятся синий и зеленый, – вставил Сэм, не желая уступать сестре.
– Отличный выбор. – Эндрю снова выпрямился во весь рост.
