– Там кто-то есть! – воскликнул Сэм, вскинув тонкую ручку к окну спальни на втором этаже.
Я проследила взглядом за его рукой.
В окне никого не было.
– Ты точно кого-то видел? – спросила я.
– Точно-точно.
Я позвонила еще раз. И еще.
Никто не появился.
Мы обошли дом сбоку, но высокий деревянный забор вокруг бассейна был закрыт на замок.
– Может, они пошли погулять? – предположил сын.
– Я устала ждать, – захныкала Дафни.
– Я тоже, – добавил Сэм.
– Значит, нас трое, – согласилась я и обрадовалась, когда дети рассмеялись старой шутке, будто я ее только что придумала.
Достав мобильник из сумочки, я позвонила на домашний телефон отца.
Никто не взял трубку.
Я оставила сообщение: «Папа, мне очень нужно с тобой поговорить». Потом убрала телефон в сумочку и повела детей обратно к машине. Когда мы отъезжали от дома, мне почудилось какое-то движение в окне наверху. Но, остановив машину, чтобы приглядеться, я ничего не увидела.
Телефон зазвонил, когда мы садились ужинать.
– Или с работы, или твоя сестра, – заметил Харрисон с тем же недовольством в голосе, что и раньше. – Кто еще может звонить во время ужина? Кстати, а что у нас на ужин? – продолжил он без паузы.
– Рагу с говядиной, – сообщила я, направляясь на кухню. – Мне казалось, тебе нравится, как я готовлю рагу.
– А мне казалось, что мы решили есть меньше красного мяса.
– Тогда мясо оставь, – предложила я.
– Прекрасный ужин, – фыркнул муж. – Картошка с овощами.
Я вздохнула и подняла трубку:
– Алло?
– Джоди, – произнес мужской голос.
– Папа?
– Я получил твое сообщение. Что за спешка?
– Никакой спешки, – ответила я. – Просто мы давно не разговаривали. Я начала беспокоиться.
– Не о чем беспокоиться. Просто мы очень заняты, вот и все.
– Так заняты, что не повидаться с внуками? Так заняты, что некогда позвонить?
– Но сейчас же я звоню, верно?
– У тебя все в порядке?
– А с чего бы должно быть иначе?
– Как дела? – спросила я, решив зайти с другой стороны.
– Все идет по плану. Стефани – настоящий сгусток энергии. Не тянет резину.
– Рада слышать, – ответила я, не обращая внимания на намек, будто резину тяну я.
– Она говорит, что тебе не хватило всего пяти тысяч, чтобы закрыть сделку по дому в Мур-парке.
– Ну, никогда не знаешь, сколько предложат другие, – устало бросила я.
– Еще что-нибудь? – спросил отец. – Мне пора.
– Куда?
– Элиз будет меня искать. Она всегда тревожится, когда не может меня найти.
– Не понимаю. Ты где?
– В туалете. Ей не понравится, если она узнает, что я с тобой разговаривал.
– В каком смысле «ей не понравится»? А как насчет того, что нравится тебе? Папа? Папа!
Но мои вопросы остались без ответа, и к тому времени, когда я повесила трубку и вернулась в столовую, Харрисон уже вышел из-за стола, почти не притронувшись к рагу, а моя порция остыла.
На следующей неделе мне позвонил Рональд Миллер.
Поскольку адвокат сообщил нам с Трейси, что для него обсуждение дел отца будет означать конфликт интересов, сказать, что этот звонок меня удивил, значит не сказать ничего.
– Что вам угодно, мистер Миллер? – спросила я.
– Послушайте, – начал он, откашлявшись. – Я не должен с вами разговаривать, и если вы сообщите кому-нибудь, что я звонил, я буду все отрицать. Серьезно, – добавил он, не дожидаясь моих возражений, – не говорите об этом звонке никому: ни мужу, ни сестре, ни в особенности отцу. Я очень рискую. Если кто-то узнает, меня могут лишить лицензии.
– Я никому не скажу, – заверила я его.
Его слова меня одновременно заинтриговали и насторожили.
– Дайте слово.
– Даю. В чем дело?
– Это касается вашего отца.
– Я догадалась.
– Я за него беспокоюсь.
«Добро пожаловать в клуб», – подумала я.
– Что случилось?
Адвокат снова громко откашлялся.
– Несколько недель назад ко мне приходил ваш отец со своей женой, чтобы получить на имя Элиз доверенность на управление его финансами в случае его недееспособности.
– Понятно.
– Это само по себе не является поводом для тревоги. Многие пары так делают. Но…
– Но?
– Он также распорядился внести довольно существенные изменения в завещание.
– Какого рода изменения?
– Не могу вдаваться в подробности.
Я предположила, что он решил все оставить Элиз.
– Не совсем понимаю, зачем вы решили мне об этом сообщить, – честно ответила я.
– Я и сам не совсем понимаю, – согласился Миллер.
– Тогда почему?
– Потому что у меня возникло отчетливое ощущение, что вашего отца… Как бы сказать? – Он замолчал, словно подыскивая точное слово. – Не то чтобы принуждают…
– Хотите сказать, его заставили?
– Нет. Не заставили. Просто… Казалось, что он в замешательстве и… немного нервничает.
– В замешательстве и немного нервничает?
Замешательство совсем не подходило отцу. А нервничать он обычно заставлял других.
– Откровенно говоря, я не уверен, что он полностью осознавал происходящее. Выглядел усталым, даже потрепанным. По правде сказать, я его еле узнал – так он похудел.
– Папа похудел?
– А вы не заметили?
– Ну… может, на несколько фунтов, – пробормотала я, не желая признаваться, что уже давно не видела отца.
