— Мы — клуб привидений, — заявила Сигрид Унсет. И продолжила свои резкие выпады: — Самое ужасное в наше военное время — тот факт, что сейчас мужчины, которые сами называют себя вождями, выбрали ЛОЖЬ своим главным орудием.
Она согласилась стать членом постоянного совета ПЕН-клуба вместе с секретарем Жюлем Роменом, а также Томасом Манном, Жаком Маритэном и Стефаном Цвейгом.
А еще раньше в этом же году к Унсет обратился Бенджамин Фогт. Они вместе со многими другими норвежцами, в том числе Карлом Юакимом Хамбру, решили основать общество «Свободная Норвегия». Ей предложили возглавить это общество. Сигрид Унсет согласилась. На первом же заседании Хамбру и Унсет выступили единым фронтом. Она буквально бросалась в омут с головой, чтобы выполнять самую важную, с ее точки зрения, миссию. Но больше всего она ненавидела торжественные и пышные ужины в свою честь, в честь нобелевского лауреата.
Зато в отеле «Маргарет» так приятно было отдыхать от шумных сборищ. Уилла Кэсер передавала ей рассаду, скромные апартаменты постепенно заставлялись горшками с комнатными растениями. Книг тоже становилось все больше. Берит переписывала доклады и статьи и уже порядком продвинулась с рукописью книги. Большая часть книги представляла собой материал из ранних статей, требовавших значительной переработки. Скромные трапезы в гостинице Унсет предпочитала званым обедам и ужинам. В свободные вечера они, как правило, садились, каждая в своем углу, и читали на сон грядущий. Сигрид Унсет ничего не имела против того, что ее секретарь и помощница на все руки — тихоня. «Берит такая славная, и она очень облегчает мне жизнь», — написала она Рагнхильд. Но она по-прежнему волновалась за Ханса, у которого дела складывались не лучшим образом. «Он ведь, к сожалению, привык к тому, что ему всегда помогали сдавать экзамены, он избалован частными уроками и тому подобным»[721].
Письмо от исследовательницы Средневековья Хоуп Эмилии Аллен оказалось нечаянной радостью. «Нас свела Марджери Кемп», — написала она позже Фредрику Поске[722].
Оказалось, что Хоуп Эмилия Аллен — почти ее сверстница и специализируется как раз на биографии Марджери Кемп. Эссе самой Сигрид Унсет о Кемп ту очень заинтересовало. В ответном письме Сигрид Унсет рассказала, что как раз незадолго до того, как разразилась война, ей поручили написать историческую книгу о женщинах: «Ты можешь себе представить, насколько прекрасным было это время — собирать материалы о монахинях, домохозяйках, проститутках и королевах, писать о средневековых женщинах, моде, ремеслах, еде и всем остальном»[723].
Обе они придерживались единого мнения: мистические идеи и учения Средневековья слишком мало изучены. В лице Хоуп Эмилии Аллен Сигрид Унсет обрела друга и единомышленника. Их объединял, кстати, интерес не только к истории, но и к долгим пешим прогулкам и походам. С ней Сигрид Унсет совершала такие дальние вылазки, на какие была способна только в ранней юности.
Католическая среда Нью-Йорка оказалась непривычной для нее. И снова благодаря Кнопфу она познакомилась с легендарной личностью, о которой она была наслышана, ей импонировали ее взгляды и произведения. Это была Дороти Дэй — религиозный философ. Год назад Унсет прочла ее автобиографию «От Юнион-сквер до Рима».
Не далее как в своем последнем докладе, прочитанном в Норвегии 6 апреля 1940 года, Сигрид Унсет очень высоко оценивала ее опыт служения и поиска собственного пути. Сейчас ей удалось повстречаться с Дэй недалеко от дома Кнопфа в Вестчестер-Каунти. Дороти Дэй трудилась на ферме и параллельно оказывала посильную помощь обитателям нью-йоркских трущоб. Бывшая коммунистка и прирожденный лидер, она произвела неизгладимое впечатление на Сигрид Унсет. Ей казалось, что Дороти Дэй излучает какое-то магическое сияние, как святая, и в то же время она серьезна и с ней легко общаться. «Я просто не могу на нее наглядеться, она нисколько не стремится хорошо выглядеть, и все же в своем простом, даже бедняцком платье она чудо как хороша. <…> Какое счастье, что, путешествуя по Америке, я встретила ее», — написала она Рагнхильд[724]. Сигрид Унсет собственными глазами видела, как она вручала бездомным уличным бродягам Нью-Йорка лопату и мотыгу и предлагала им работу на ферме в Вестчестере. Сигрид Унсет, в свою очередь, пригласила Дороти Дэй в скандинавское объединение католиков, «Лигу Святого Ансгара», хотя обе они не слишком-то вписывались в эту консервативную среду.
