Впрочем, после первых докладов Унсет пришлось испытать не только позитивные эмоции. Иногда вслед за ее выступлениями в прессе появлялись довольно вялые отклики. Случалось и так, что люди вставали с мест и уходили, потому что не понимали ее неразборчивый английский, с сильным норвежским акцентом. Она вообще ничуть не заботилась о том, чтобы произносить слова с правильным ударением. Например, столь часто произносимое ею слово «democracy» имеет ударение на букве «о». Сигрид Унсет же постоянно говорила «демокрéйси». Правда, ее агенту удалось убедить ее время от времени посещать фонетиста.
Ее печатные статьи также довольно часто удостаивались весьма резких и критических откликов. Кэрол Хилл откровенно заявила ей, что ее английский слишком плох, и вернула статью, которую Унсет намеревалась опубликовать в журнале «Ридерс дайджест». Незадолго до этого аналогичная статья о ее вынужденном отъезде с родины печаталась в журнале «Лайф». Так же решительно Кэрол Хилл уведомила ее, что Хансу следует сосредоточиться на учебе, и если он не будет вести себя как положено, то его отчислят из Гарварда после окончания испытательного срока.
Неужели опять ее донимали две давние довоенные проблемы: деньги и Ханс? За турне, которое организовал Колстон Ли, она уже получила гонорар, и из него вычли налоги. Но, конечно, ее расходы превышали ее доходы от лекций и выступлений. В отличие от многих норвежских журналистов, работавших в США, она могла рассчитывать только на свои доходы от лекций и выступлений.
Как-то она сказала Кнопфу:
— Мне придется выпустить новую книгу, но ни одна из тех двух, что я уже начала писать, не годится.
Постояльцы отеля «Маргарет» жили очень экономно и просто. Верит раздобыла передвижной кухонный шкаф, его водрузили прямо над ванной, в ванной комнате готовилось большинство ужинов. Только завтракали они в кафе, в отеле через дорогу. Сама Унсет считала, что ее слишком часто приглашают на ланчи, и все же редко отказывалась от приемов. Это были ланчи со скучной едой и скучными людьми, жаждущими поглазеть на знаменитость. «Нет ничего хуже этих дамских ланчей, — писала она Рагнхильд. — Эти клубные дамы и дамские клубы не так уж и занятны». И все же ее довольно часто можно было там встретить. Она не отказывалась ни от чего, если только это могло помочь «делу»: заставить Америку пробудиться и подхватить знамя борьбы с нацизмом.
Время от времени Унсет все же приходилось отвлекаться от чисто пропагандистской деятельности, она посещала университеты и читала лекции о литературе. Причем делала она это с большим удовольствием. В этой среде люди держались более терпимо, их не смущали ее резкий тон и манеры. Здесь она встречала одаренных студентов, литераторов и профессоров — и с ними чувствовала себя как дома. Поздней осенью она побывала в Северной Каролине, Кентукки, Пенсильвании, Бостоне и Вашингтоне, где встретила кронпринцессу Марту — они немного поговорили о Нини Ролл Анкер.
Приближалось Рождество, и Унсет, конечно же, очень хотелось отдохнуть от поездок и выступлений.
— Мне бы надо приобрести «Рождественские повести» Диккенса, — сказала она Берит в канун праздника. — Я всегда читала их своим детям в сочельник.
Рождество на этот раз отмечали очень скромно. Ханс приехал из Гарварда, Берит предстояло впервые встретить Рождество вдали от дома. Для Сигрид Унсет это было вообще очень непривычное Рождество: первый раз без Андерса, первый раз она в качестве беженца вдали от дома, в Америке. И хотя само по себе Рождество обычно не вызывало у нее особых сантиментов, но торжественная ночная месса в католической церкви настроила ее на лирический лад. Как нельзя кстати оказался и рождественский привет из прошлого — из Швеции она получила письмо, в котором ей сообщали, что ее стихотворение «Улица Стенсгатен» опубликовано в «Книге для школьного чтения Нурдаля Рольфсена» и ей причитается гонорар — 100 крон.
— Ступайте, вам не мешает немного развлечься, — сказала она Хансу и Берит накануне Нового года. И они отправились в Манхэттен, через мост.
На январь 1941 года выпало несколько поездок. А в конце месяца Унсет получила неожиданное приглашение. Не могла бы она в Нью-Йорке прийти на ужин к Уилле Кэсер? В свое время Кнопф познакомил ее с книгами Кэсер, сама она позаботилась о том, чтобы о творчестве Кэсер узнали в Норвегии: роман «Люси Гейхарт» перевела ее сестра Сигне, а сейчас через Кнопфа они наладили прямые контакты. Сигрид Унсет не терпелось повидаться с женщиной, которая была на девять лет старше ее. Кэсер со знанием дела описывала жизнь на Среднем Западе и многое знала о католичестве.
