Сигрид Унсет не преминула также вставить в повествование эпизоды, связанные с пребыванием в горах, в Селе. А от фру Унсет Сварстад в повестях — опыт болезненных кризисов в совместной жизни. Их вызывают «невольно вырвавшиеся из глубины потрясенной души слова, что, однажды сказав, не вернуть». В последнее время между супругами так часто вспыхивали ссоры, что, казалось, Унсет и Сварстад попали в порочный круг. И если в «Весне» она все же приводит Торкильда и Розу к примирению, а роман тем самым — к счастливому концу, то Уни Йельде остается с мужем и детьми больше из чувства долга и любви к детям, чем потому, что нашла счастье в совместной жизни. Что касается Харриет Воге, то у нее счастья, похоже, вообще не предвидится, ни в первом, ни во втором браке, — разве что в возвышении до общего морального знаменателя, то есть Бога. В повести мы встречаем излюбленный тезис Унсет, который она вкладывает в уста врача Алисы Фальк: «Наше время делает невозможным появление Тристана и Изольды. Не явится к нам дьявол и не предложит на выбор: победить его и испытать удовлетворение, свойственное всему живому при виде поверженного противника, или выбрать счастье обладания чем-то более ценным, чем райские кущи»[297]. В очередной раз Сигрид Унсет выступает с критикой легких решений, присущих современности, в очередной раз выражает недоверие по отношению к любви, что заставляет мать или отца бросить свою семью и детей.
Пока до работы над более крупными произведениями руки просто не доходили. Моссе все чаще билась в судорогах, а Сигрид каждый раз почти что теряла разум от страха. Той осенью главной книгой для читающей Норвегии стал роман «Плоды земли» Кнута Гамсуна. Героиня романа Ингер убивает своего ребенка, родившегося с заячьей губой, — в этой сюжетной линии легко заметить продолжение дискуссии, которую Гамсун вел с Унсет несколько лет назад в прессе. Аргументы Унсет Гамсун без особых изменений вкладывает в уста прокурора[298]. Однако точка зрения самого автора стала гораздо сложнее. Он с сочувствием описывает героиню, пошедшую на «убийство из милосердия». И дает возможность Ингер, после заслуженного наказания, вернуться к нормальной жизни. Возможно, он все-таки прислушался к страстной речи Сигрид Унсет в защиту слабых?
Таким образом, самым продаваемым автором на это Рождество стал Кнут Гамсун. Первое издание «Плодов земли» разошлось с рекордной скоростью. Сигрид Унсет пока и не думала браться за масштабную работу. Той зимой она была полностью поглощена историей не фиктивной, а реальной. В этой истории фигурировал ее собственный ребенок, рожденный, как она теперь понимала, «не таким, как все».
Начало 1918 года прошло под знаком медицинских обследований и страха перед неизвестностью. Может быть, это эпилепсия. Может быть, что-то похуже — ведь Марен Шарлотта так и не начала говорить. Но как бы то ни было, Сигрид Унсет выбрала для себя писательскую стезю и не собиралась возвращаться на работу в контору. Поэтому и в этот страшный год надо было продолжать писать — пусть хотя бы урывками. У нее не было средств на передышку, особенно сейчас, когда столько денег уходило на врачей и обследования. Нужно было писать новую книгу. Она решает на время отказаться от больших амбиций и выбрать форму, с которой всегда может справиться, — сборник рассказов. На сей раз она заимствует название из Библии, из одной из Иисусовых притч{36}, — «Мудрые девы». В притче мудрыми оказались девы, которые, отправившись встречать женихов, взяли с собой не только светильники, но и масло для них. В новых рассказах Унсет, никогда не верившая в «святость материнства», развивает свою старую тему — невозможности сочетать заботу о детях и самоотверженную любовь к мужчине. Поэтому бездетная нянька часто оказывается лучшей матерью ребенку, чем родная мать. Писательница воскрешает в памяти места своих детских игр: в новеллах встречаются и Дрёбак, и улица Кейсерс-гате. В новелле «Гунвальд и Эмма» она обращается к теме, навеянной книгой о короле Артуре: как «порочной» соблазнительнице удается вызвать в сердце мужчины страстную любовь невиданной силы, какую никогда не вызвать добродетельной девушке.
