Эстейна я нашел на «Серебряном жеребце», когда он обсуждал что-то со своими людьми. Увидев меня, они замолчали, что было необычно, ведь раньше у них от меня тайн не было. Я подошел и попросил Эстейна коротко поговорить со мной. Синий Змей спрыгнул с борта на берег – корабль был наполовину вытащен на песок – и мы с ним прошли несколько сот шагов вдоль дюн. Я рассказал о том, что Асгрим думает про ярла и предложил Эстейну дать клятву мне, обещая разрешить его от нее, когда он только пожелает. Синий Змей ничего не ответил, а просто развернулся и посмотрел на море. Мне ничего не оставалось делать, как встать рядом с ним и также начать рассматривать серые волны, бегущие к берегу, охотящихся на рыб чаек, почти сливающихся с низкими серыми облаками. Я тут же вспомнил солнечный день на Ромсё, когда мы так же сидели рядом и смотрели на море. Только тогда ярко светило солнце, а море было темно-синим, отражая голубое небо. И тогда казалось, что боги благосклонны к нам, и нас ждет великая удача и богатство. Сейчас я был намного богаче, чем раньше, однако этим богатством я был обязан Эстейну. А сам Эстейн мог лишиться всего, что заслужил свои мечом и своей головой.
– Я благодарен тебе за твое предложение, Сигурд Харальдсон, – сказал наконец Эстейн. – Я вижу, что оно сделано от чистого сердца.
Он не смотрел мне в лицо, а говорил, глядя в море.
– И я верю, что два наших меча обрели бы вместе великую славу, куда бы мы ни направились. Однако непросто мне принять твое предложение, потому как больше не один я – за мной люди. И сложно мне будет объяснить им, зачем я служу ярлу, который не по чести судит. Но понимаю я и то, что в этих краях за ярлом Паллигом стоит сила, которой не принято перечить. Знаю я и то, что для тебя ослушаться ярла, значит потерять все свои владения на Фюне и расстаться с родными. Потому прошу я тебя подождать до утра, а там тебе станет известно, как я решил.
Я хотел сказать, что мой жалкий хутор – это не то, что остановило бы меня. А не видеть родню долгими месяцами я давно привык. К тому же мне неуютно было бы возвратиться в нашу усадьбу, где хозяином был больше не мой отец, а мой избегающий сражений брат. Конечно, нелегко было бы надолго расстаться с матерью и сестрами, но я уже сделал это, когда отправился заложником жить в усадьбе ярла. Мне не хватало бы Рагнара, однако я не знал, оправится ли он от своей тяжелой раны. Единственная, о ком бы я действительно горевал бы, была Гунхильд. Уйдя с Эстейном, я бы больше никогда ее не увидел. Но она и так была от меня дальше, чем я от луны. Все это я хотел объяснить Эстейну, но тот повернулся и, не оглядываясь, пошел обратно к «Серебряному жеребцу». А я остался стоять, и, не знаю почему, по моим щекам текли слезы.
На следующее утро я проснулся от криков. Я выбежал из шатра, который мы устроили на берегу из запасного паруса, и увидел что «Серебряного жеребца» нет среди других кораблей. Эстейн увел корабль, а вместе с ним увел половину своей команды: тех, кому нечего было терять на Фюне. Хуже было то, что с ним ушла и едва не половина команды «Летящего». Со мной остались люди в летах, а вся молодежь и лучшие воины, вроде Толстого Карка или Хальвдана Собаки, ушли на «Жеребце». Единственным утешением было то, что Кетиль Борода остался, сказав, что достаточно разбогател за это лето, чтобы искать ненадежного счастья за морем.
Ярл Паллиг был в бешенстве. Он накинулся на меня, но я поклялся, что ничего не знал о замыслах Эстейна. Тогда ярл обратил свою злобу к морю: он кричал, что объявляет Эстейна вне закона в своих землях и всех, кто ушел с ним, также. И что будет время, когда Эстейн на коленях приползет просить прощения, но все равно не получит его. И он кричал еще много чего, однако ясно было, что посылать погоню за «Серебряным жеребцом» бесполезно, потому что ни один из наших других кораблей, даже «Красный змей» самого Паллига, не мог сравниться с ним в скорости. Наконец ярл успокоился и велел нам собираться домой, на Фюн.
Из-за побега Эстейна произошли две перемены: Токе стал постоянно следовать за отцом, чего ярл раньше не допускал, говоря, что он должен еще заработать себе славу, как простой воин. Вторым человеком, кто попал в особенную милость к ярлу, был я. На следующий день после побега Эстейна Паллиг подошел ко мне во время перехода на Фюн и предложил перебраться к нему на «Красного змея». Я колебался, подумывая, не хочет ли ярл лишить меня корабля и предложить людям выбрать хёвдингом кого-то другого, однако Паллиг улыбнулся и сказал:
– Сигурд Быстрый Меч, чего ты ждешь? Слышал я, что на вражеские корабли ты перепрыгиваешь быстрее, чем я моргаю.
