Ярл Паллиг склонил голову и смиренно произнес:
– Моя удача принадлежит тому, кому я дал клятву.
Они помолчали немного, а потом Паллиг спросил:
– Конунг, почему корабли ярла Сигвальди не пристали к берегу. Обидел ли я его чем-нибудь.
– Я велел ему идти в Йомсборг и там заниматься торговлей. Это ему лучше всего удается. Мы полдня гнались за дюжиной кораблей, а Сигвальди говорил, что это передовой отряд и он выведет нас к главным силам. Потом свеи пристали к берегу и ушли в глубь страны посуху. А нам оставили двенадцать старых посудин, очищенных от всего добра лучше, чем ореховая скорлупа, два года пролежавшая в беличьем дупле. Мне надо было заплатить моей дружине, а вся добыча не стоила и ста марок серебра. Так что Сигвальди теперь обложит новой данью вендов, что торгуют в Йомсборге, чтобы вернуть мне должок за мои напрасные труды.
Паллиг кивнул:
– Я слышал, Сигрид Гордая прислала людей, чтобы заключить мир. Ты мог бы попросить денег у нее.
– Попросить и получить – это не одно и то же. Наши усадьбы разорены. Хлеб не сжат, работники разбежались и прячутся по полям. А чтобы вытянуть деньги из Сигрид и ее сыночка, нового конунга свеев, мне придется вновь собрать все корабли и идти к Упсале. Так что это затянется до осени. Нет! Мне очень кстати придется мое золото, что ты вернул. Я вознагражу тех, кто был со мной, а потом получу свое со свеев, когда мы вновь наберемся сил.
Паллиг снова кивнул:
– Очень мудрое решение, конунг. Позволь предложить тебе пива, что мы взяли у свеев. Оно не такое забористое, как наше, но в походе не принято привередничать.
И ярл с конунгом скрылись в шатре Паллига. А я проводил взглядом уходящие корабли йомсвикингов, жалея, что нескоро мне теперь придется увидеть Аркону и Йомсборг. Зато я радовался, что не пройдет и трех дней, как мы окажемся на Фюне, и я займу на пиру у ярла Паллига достойное место, где меня сможет увидеть Гунхильд. И если даже тогда, после нашей детской схватки с Токе, она поцеловала меня, просто хватив лишку меда, то теперь я предстану перед ней бывалым воином.
Мысли о жене ярла все не оставляли меня, и я не знал, радоваться этому или печалиться. Однако, я знал, что судьбы нам не изменить, и если я стал хёвдингом, то теперь по положению я все-таки ближе к ней, чем когда был простым младшим сыном бонда. А со всей добычей, что мы взяли, становился я и богачом не из последних, так что мог теперь, не боясь, встретить ее взгляд.
Ярл и конунг по чести разделили нашу добычу, и я стал богаче на десять марок серебра. Еще шесть марок пришлось на мою долю за «Серебряного жеребца», которого Эстейн выкупил для себя. Паллиг намекал ему, что такой корабль больше под стать какому-нибудь ярлу, однако Эстейн неизменно отвечал, что и ему еще не поздно стать ярлом в каких-нибудь далеких землях.
Ярл был недоволен, хотя и скрывал это за натянутыми улыбками. И это было немудрено. Еще весной Эстейн был простым оружейником в доме моего отца, а теперь он стал хозяином быстрого корабля. И ничто больше не держало его в наших землях, кроме клятвы служить ярлу до изгнания свеев, что дал он вместе со всеми нами у святилища в Оденсе. Теперь, раз свеи ушли, и конунг Свейн собирался заключить с ними мир, срок этой клятвы истекал. Ярлу было обидно терять такой замечательный драккар. И еще ярл не хотел потерять людей, которые бы гурьбой кинулись за Эстейном, позови он их поход. Но по нашим законам ничего изменить ярл Паллиг не мог.
Вскоре стал я замечать, что Токе стал слишком часто бывать в шатре своего отца, хотя раньше проводил все время со своими людьми и Асбьёрном. И вот как-то раз ярл позвал Эстейна и при других хёвдингах начал расспрашивать его о том, почему он не помог Токе в той памятной битве у острова Ромсё. Эстейн ответил, что Токе напал на свеев без приказа, и за это должен бы быть изгнан из дружины, но уважение к ярлу, его отцу, и юный возраст самого Токе позволили проявить снисхождение.
Ярл обратился к Асбьёрну Серому Когтю и попросил подтвердить слова Эстейна. Асбьёрн долго мялся, но в конце концов сказал, что в том, что сказал Эстейн есть правда, но не вся. По его словам выходило, что они с Токе заранее сговорились напасть на свеев, как только те покажутся вблизи нашей стоянки. Но их ошибкой было то, что они не успели обговорить все с Эстейном. Потому вышло так, что Токе напал на драккар свеев, а Асбьёрн не смог убедить Эстейна идти к нему на помощь.
Эстейн тут же призвал в свидетели меня, Старого Бу и Перелетного Арвида. Он прямо спросил, говорил ли Асбьёрн о своем уговоре с Токе. Я сразу сказал, что ничего такого не слышал, но что Асбьёрн действительно просил нас идти Токе на помощь. Видно было, что Арвид и Бу колеблются и даже, может быть, готовы подтвердить ту сказку, что рассказал нам Асбьёрн. Однако тут Эстейн спросил их, почему они сами не вышли на помощь Токе, а ждали, когда он отдаст приказ.
