– Хотел бы я оказаться на его месте! – воскликнул Хальвдан Собака. – Уж я-то показал бы ей, в чем разница между воином в самом соку и стариком, что не может пешком на поле боя дойти, а ездит на колеснице с быками. Уж я бы ее заездил до полусмерти!
– Здоров ты хвастать, – сказал Кетиль. – Да только не видал я что-то объезженных тобой дев. Только за серебро с тобой и идут.
Все рассмеялись, и даже Хальвдан улыбнулся:
– А пусть и за серебро, если его у меня, как рыбы в море. Только вот уже с весны я женщин не видел. Все больше твою немытую бороду. Тут уж за чистое женское личико и золота не пожалеешь.
– Кстати о золоте, – раздался голос Эстейна. – Тут есть немного.
Он вылез из трюма и показал нам небольшой ларец, окованный железом. Откинув крышку, он повернул ларец так, чтобы все видели. И мы в один голос ахнули: ларец был полон золота: кубки, блюдца, монеты. Пленный свей поморщился и опустил голову. Но Кетиль поднял его лицо за подбородок.
– Это то, что вы взяли в Еллинге?
– Да, – признался пленный. – Наш хёвдинг, Свейн Кровавый Шлем, был первым, кто ворвался в усадьбу конунга Свейна после битвы на море.
– Это плохо, – сказал Кетиль и нахмурился.
Все вокруг тоже расстроенно хмыкали. Я спросил Кетиля:
– А что плохого в том, что мы отбили золото из Еллинге.
– Плохо то, что по справедливости нам придется отдать золото конунгу Свейну, – был ответ.
Тут я сообразил, что такой ларец сделал бы богатым каждого из нас. Но делать было нечего. Люди слышали, что это золото конунга Свейна, а мы были людьми конунга. К тому же драгоценности такой тонкой работы ни с чем не перепутаешь, даже если бы кто-то захотел утаить часть. Эстейн осторожно закрыл ларец и завязал его поясом, чтобы он случайно не раскрылся. Наши люди мрачно смотрели на это, но никто не возразил. Казалось, что та победа, которую мы только что одержали, превратилась совсем в ничто из-за того, что золото, подобно рыбе, сверкнув чешуей, уплыло от нас в морскую пучину.
И когда уже все готовы были завыть с тоски, из трюма показалась довольное лицо Толстого Карка. Он ухмыльнулся и выложил на палубу два развязанных мешка. Из одного из них посыпались монеты. Одна из них подкатилась к моим ногам, и я первым ее поднял. Эстейну хватило одного взгляда, чтобы сказать:
– Это серебряные пенни короля Этельреда, которого в наших краях зовут Адальродом. Не думаю, что мы сможем найти их хозяина, потому как всему нашему войску в Англии выдали плату такими монетами. Грустно, конечно, что мы не сможем возместить все по справедливости, но тут уж ничего не поделаешь.
Эстейн вздохнул, и ответом ему был громкий торжествующий рев. Так что я едва расслышал, как Эстейн тихо сказал Карку:
– Лучше пересыпь монеты из этих мешков куда-нибудь в более надежное место. А мешки утопи – на них еще можно разглядеть клеймо конунга Свейна.
Я поглядел на Эстейна с вопросом в глазах, но он только похлопал меня по плечу и спросил:
– Конунг получит свое золото?
Я кивнул.
– Если бы не мы, то где оказалось бы серебро? – снова спросил Эстейн.
– В Свитьоде, – ответил я.
– Думаю я, что конунг и так вознаградил бы нас за то, что мы вернули ему самое ценное, но его терзали бы сомнения, сколько нам дать по справедливости. Он мог бы потерять сон и все бы высчитывал, как не показаться чересчур жадным и не выказать излишнюю щедрость. А так мы просто отдадим все золото ярлу Паллигу, и пусть они с конунгом Свейном сами решат, какая награда кому причитается.
Я рассмеялся.
– А корабль? Кому достанется корабль?
– По обычаю корабль разделят между всеми воинами на четырнадцати кораблях ярла Паллига, ведь они отвлекали другие драккары свеев, пока мы тут искали, чем поживиться. Но мы получим двойную долю.
Я вздохнул, потому как представил, как нелегко будет высчитать мою, даже двойную долю среди того серебра, что причиталось другим семи сотням воинов. Но Эстейн снова похлопал меня по плечу и показал глазами на Толстого Карка, который, насыпав в пустые мешки немного камней из балласта на дне трюма, бросил их в воду.
Вскоре подошли наши корабли, мы разгрузили красный корабль и стащили его с мели. У свеев он назывался «Пламя», и мы решили сохранить это имя. Не торопясь больше, мы прошли проливы и вышли в море у восточного берега Сьяланда. Паруса свеев уже почти скрылись из глаз на востоке. Ярл Паллиг велел нам пристать к берегу, мы зажгли костры и впервые за много дней выпили вдоволь пива. Того, что взяли на борту «Пламени».
На следующий день на севере показались паруса, и появился флот конунга Свейна. Конунг сошел на берег, а корабли йомсвикингов, не причаливая ушли на юго-восток. Свейн был мрачен, как грозовая туча. Но ярл Паллиг знал, как его развеселить. Он подозвал слугу и тот вынес ларец, все еще перевязанный поясом Эстейна. Когда пояс сняли и Свейн узнал ларец, он почти выхватил его из рук слуги. После того, как он трясущимися руками открыл крышку, его лицо посветлело, и он улыбнулся:
– Вижу я, ты и здесь успел вперед меня. Гляди, как бы мне не пришлось поспорить с тобой за твою удачу – слишком она велика, чтобы доставаться одному человеку.
