Еще один едва уловимый звук. Он невольно сделал шаг назад, посмотрев на львов. Один из двоих справа слегка опережал другого и стлался по земле, лапой почти касаясь низкого заборчика игровой площадки. Господи, что же будет дальше?
(
Это напоминало игру, которой они забавлялись в детстве, «красный свет». Водивший отворачивался и начинал считать, и пока он считал до десяти, игроки могли двигаться вперед. Но если он оборачивался и заставал кого-нибудь в движении, тот выбывал из игры. Следовало совершенно неподвижно замереть и дождаться, пока водивший снова отвернется и начнет считать. Так они подбирались все ближе и ближе, пока в какой-то момент водивший не чувствовал руку на своей спине…
На тропинке зашуршал гравий.
Голова Джека дернулась в сторону собаки, которая уже преодолела половину тропы и, скаля пасть, лишь ненамного отставала от львов. Прежде это была часть живой изгороди, постриженная в виде некой абстрактной собаки, которая переставала походить на пса, если подойти вплотную. Но теперь Джек отчетливо распознал породу. Немецкая овчарка, а овчарки могут представлять серьезную опасность. Он где-то читал, что из них даже специально тренировали собак-убийц.
Тихий хруст ветки.
Лев, располагавшийся слева, уже добрался до забора, практически уткнувшись мордой в доски. Он словно ухмылялся. Джек сделал еще пару шагов назад. В голове у него беспорядочно стучало, и он чувствовал, как хриплое дыхание вырывается через пересохшее горло. Теперь пришел в движение бык. Он стал перемещаться по кругу вправо, огибая фигуру кролика. Бык низко пригнул голову, наставив свои зеленые ветки-рога прямо на Джека. Проблема заключалась в том, что не было никакой возможности уследить за ними. По крайней мере за всеми сразу.
Джек начал тихо подвывать, сам не осознавая, что издает какие-то звуки. Его взгляд метался от одного животного к другому, когда он пытался
(
Он снова закрыл глаза ладонями, а пальцами вцепился себе в волосы, сдавил лоб, пульсирующие виски. И простоял так достаточно долго. Но страх нарастал, и когда он достиг запредельной черты и переносить его стало невозможно, Джек с громким криком оторвал ладони от глаз.
Рядом с площадкой для гольфа сидела на задних лапах собака, с умоляющим видом выпрашивая подачку. Бык с безразличным видом смотрел на роке-корт, как и до прихода Джека. Кролик снова принял вертикальное положение, навострив ухоженные уши, будто ловя каждый звук, и выставив вперед брюшко. Львы приросли к прежним местам рядом с тропинкой.
Джек еще не скоро решился пошевелиться и стоял, как замороженный, пока хрип в горле не унялся, а дыхание не успокоилось. Потом достал пачку сигарет, но первые четыре уронил на землю. Наклонился, чтобы подобрать, но шарил руками вслепую, потому что ни на секунду не мог отвести глаз от фигурных кустов, опасаясь снова заметить их движение. Наконец ему удалось собрать упавшее курево. Три сигареты он сунул обратно в пачку, а четвертую прикурил. Но уже после двух глубоких затяжек бросил и затоптал. Затем вернулся к машинке и поднял ее с земли.
– Я предельно утомлен, – сказал он, и сейчас разговоры с самим собой вслух показались ему чем-то нормальным, а вовсе не признаком безумия. – Нахожусь в постоянном напряжении. Осы… Пьеса… Неприятный разговор с Элом. Но все образуется.
И он не спеша пошел обратно к отелю. Часть его сознания пыталась настаивать, чтобы он свернул, сделал круг, обошел зеленых животных стороной, однако он заставил себя двигаться по тропинке прямо сквозь их строй. Легкий бриз чуть колыхал ветки, но не более того. Ему все просто привиделось. Он пережил чудовищный страх, но теперь с этим покончено.
В кухне «Оверлука» он задержался, чтобы принять две таблетки экседрина, а потом спустился вниз и просматривал бумаги, пока не услышал шум двигателя пикапа, заезжавшего на гостиничную стоянку. Тогда он вышел навстречу. Чувствовал он себя прекрасно и не видел необходимости даже упоминать о случившейся с ним галлюцинации. Он пережил чудовищный страх, но с этим было покончено.
Сгущались сумерки.
Они стояли на террасе в меркнущем свете дня, Джек в центре, левой рукой обнимая за плечо Дэнни, а правой держа Уэнди за талию. И все вместе наблюдали, как лишались последней возможности самим решать свою судьбу.
