Скинув свое облачение, я ополоснула лицо перед сном и легла в постель. Эмоции прошедших дней постепенно смазывались, стирая из памяти те детали, которые, казалось, я не забуду никогда. У человеческой памяти есть одно особое свойство, действующее как защитная реакция. Чтобы сохранить здравость рассудка, память постепенно притупляет образы, сглаживая острые углы, причиняющие боль. Она размывает цвета, превращая яркие краски в неясные образы, которые хоть и не забудутся до конца, но частично будут замещены на более щадящие образы и задвинуты в дальние закрома памяти. Новые впечатления заменят старые, и произошедшее будет вспоминаться все реже. Нет, забыть все не удастся, но появятся силы идти дальше. Это только вначале кажется, что мир рухнул, а эмоции так остры, что вот-вот изранят сердце до смерти. Но пройдет неделя, месяц или год, и эти шипы отпадут, оставив в глубине души пару непроходящих заноз, которые лишь изредка будут давать о себе знать в особо тихие ночи.
Но это случится потом, а пока я спала и видела смутные кошмары, навеянные горем и переживаниями. Я бежала то ли по лесу, то ли в лабиринте, то ли по чьему-то замку, а за мной мчались жуткие твари, истекая кислотной слюной и бешено воя, а в зеркалах, окнах, отражении воды за мной следовал неизменный образ мужчины, которого я никак не могла рассмотреть. Одно лишь в памяти засело накрепко – его ухмылка. А когда казалось, что твари вот-вот вцепятся мне в ноги, я все же проснулась.
Резко сев на постели, я вцепилась руками в одеяло, шумно дыша и озираясь по сторонам. Сон. Всего лишь сон. Мне ничего не угрожает. Вот только все тело было покрыто черными узорами – магия готовилась защищаться. Я поняла, почему этот сон так пугал. В нем я была обычным человеком, лишенным магии.
Если так подумать, то это проклятие имеет одно неоспоримое преимущество. Без колдовских сил я уже несколько раз была бы мертва. Ведь не родись я с этими способностями, моя жизнь могла сложиться совсем иначе. На месте почившего мужа мог оказаться другой, менее благородный человек, который также, используя военные заслуги, мог просить короля о браке с герцогиней, и тот согласился бы, как это было с нами. А если бы этим человеком оказался какой-нибудь граф Хеджистана, моя жизнь и вовсе стала бы незавидной. Плюс магии в том, что она давала защиту. Но вместе с тем сама по себе была угрозой моему благополучию. До тех пор, пока она так стихийна и неуправляема, я нахожусь в опасности.
Этот сон прежде всего показал мне, что я напрасно подавляла в себе силу. Я должна ее обуздать, а не пытаться игнорировать. Только так я смогу защитить себя. Тем более теперь, когда других защитников у меня больше нет. Больше никто не закроет меня собой от смертельной опасности, а значит, я должна стать сильнее. К счастью, колдун очнулся. Когда вчера он сказал, что будет меня учить, я не восприняла эту новость с энтузиазмом по той причине, что у меня полно иных дел, кроме занятий колдовством. Но сейчас я ясно осознала, что это вопрос первоочередной важности. Нужно успеть все. И графством заниматься, и колдовством.
Потерев онемевшее после сна лицо руками, я встала с кровати и вновь облачилась в черное одеяние. Пускай традиции этого не требовали больше, но я для себя решила, что мой траур будет продолжаться. Из зеркала на меня посмотрело осунувшееся лицо девушки с криво обрезанными волосами. Спереди пряди были длиннее, а сзади короче и едва прикрывали шею. В столице на меня бы уже показывали пальцами, утверждая, что я либо болезная, либо распутная. Но в Адертане ныне не я одна так выгляжу, если верить словам Неи.
Омыв лицо и руки, я покинула свои покои. За окном уже светало, и замок постепенно пробуждался. Раньше мне казалось, что мир вертится вокруг меня, но вот из жизни ушел важный и даже великий человек, а солнце все также продолжает подниматься на востоке и исчезать на западе. Жизнь не остановится только лишь от того, что кого-то не стало. Но память о нем не будет стерта.
По дороге мне встретилась служанка, остановив которую, я отдала приказ собрать всех слуг в главном зале. Поклонившись, девушка убежала исполнять приказ, а я направилась на чердак. Поднявшись по лестнице, толкнула дверь в комнату и вошла внутрь, ожидая, что дед может еще спать. Но нет. Старичок бодро шоркал тапками по полу, снуя от кровати до сундука с вещами. В руках он держал свои одежды, которые раскладывал на заправленной постели и возмущался.
– Это одежда?! Меня, заслуженного магистра третьей ступени обрядили, как больного порчей! Неслыханно! А это? Это что такое вообще? Да в этом белье три таких почтенных старца поместится! Кто тут у них вообще за одежку отвечает? Ну я задам этой девице трепку! – ворчал старик, возмущаясь каждой тряпке.
– А нечего было лежать, как мощи святого аса в храме Небес. – произнесла я, ступая в комнату и привлекая к себе внимание.
– Ааа, явилась! – обличительно ткнул в меня скрюченным пальцем Вейн, целясь не столько в меня, сколько в мою сознательность. – Кайся!
