— Фэн Хай! — подбежав, наставник остановился и ткнул в своего лучшего ученика узловатым пальцем. — Ты что! Честь клана… честь предков… с каким то мальчишкой!! — от избытка эмоций он не мог толком составить слова в одно предложение и лишь все больше багровел от негодования. Подошедший Фэн Шао выглядел так, словно небо упало ему на голову, а остальные заклинатели и адепты тактично отстали и как-то ловко рассосались, ввинтившись в разбегающиеся по парку темные дорожки.
— Объяснись! — визгливо потребовал наставник Гуанчжи, так и не найдя слов для того, чтобы должным образом отчитать своего ученика, и решив сначала перевести дух и послушать чужие оправдания.
— Сначала вернемся в клан, — вмешался Фэн Шао, — а потом уже поговорим. Тут слишком много свидетелей.
Учитывая то, что нас уже видела целая толпа заклинателей и адептов, желание сохранить все в тайне было немного нереалистичным. Я, на миг прикрыв глаза, выругалась про себя. Фэн Хай, неужели ты не мог выбрать места побезлюднее, чтобы пристать к своему шиди[1]?
Наставник Гуанчжи отрывисто кивнул, и, повелительно махнув рукой, подозвал к себе Фэн Хая. Через миг они взмыли в воздух, стоя на одном воздушном пласте, быстро и бесшумно. Фэн Шао подошел ко мне и так же стремительно поднял нас в воздух. Уже стемнело, и лететь было не очень страшно — страшно было то, что ожидало нас по прибытию в клан. Я нерешительно бросила короткий взгляд на главу клана — он невидящим взглядом глядел прямо перед собой, и лицо его было бледно. На меня он старательно не смотрел.
Все время, что мы летели и затем — шли к резиденции главы клана, я судорожно думала, что делать. В голову совсем ничего не приходило. Сказать, что все не так все поняли, и Фэн Хай помогал мне вытащить соринку из глаза? Нет, они явно видели больше, чем пару последних мгновений. Да и обнимать, если вытаскиваешь соринку, не нужно. Может, сказать, что я познакомился с девушкой и стесняюсь ее, потому что не умею целоваться, а шисюн меня учил? Бред, полный бред. Никто не поверит в такой альтруизм.
Остается признать, что Фэн Хай прослывет оборванным рукавом, и это запятнает его до того кристально-чистую репутацию. Я в ужасе схватилась за голову.
— Что, вспомнили, что голова для того, чтобы ей думать? — Наставник, хоть и смерил меня взглядом, полным отвращения, но обращался исключительно к Фэн Хаю. Фэн Хай ответил ему спокойным взором, не пытаясь оправдаться.
Мы уже зашли в приемный зал клана, где я раньше не бывала — просторное помещение, украшенное свитками с картинами и иероглифическими надписями на стенах, угнетающее своими размерами. Тут могли бы поместиться пару сотен человек, но нас было лишь четверо, от этого мне почему-то стало очень одиноко и неуютно.
Наставник Гуанчжи, забывшись, забрался на возвышение и теперь стоял там, окидывая меня и Фэн Хая негодующим взглядом, а глава клана Фэн стоял рядом, будто бы о чем-то задумавшись. Мы же, как провинившаяся сторона, замерли в почтительной позе перед ступеньками возвышения. Я бросила короткий взгляд на Фэн Хая — хотя он, как и я, стоял на коленях, но вид его был невозмутимым и спокойным, словно он решил посидеть на полу для собственного удовольствия.
— Что же, я слушаю, — делано спокойно начал наставник. — Расскажи мне, почему брат главы клана забыл о своем долге и позорит предков, обнимаясь с мальчишкой? — Наставник Гуанчжи бросил на меня короткий взгляд, и я дернулась от сквозившей в нем ненависти. — Ты хотя бы подумал, какие теперь о тебе пойдут слухи? Тебе будут перемывать кости во всех трех великих кланах, а потешаться будут не только заклинатели, но и все подвластные кланам земли! Ты хоть подумал, что своими порочными поступками ты бросаешь тень и на своего брата, и на весь свой клан? — тут наставник все-таки сорвался на крик.
— Наставник Гуанчжи, пусть Фэн Хай сам все расскажет. Может, у него есть какое-то объяснение? — Перебил наставника Фэн Шао, и тот тут же замолчал, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
— Мне нечего добавить, брат, — спокойно отозвался Фэн Хай. — Все было так, как вы видели.
Я неверяще уставилась на него. Он что, даже не попытается что-то соврать?
— Это все этот мальчишка, — поняв, что не добьется от Фэн Хая ничего путного, наставник переключился на меня и теперь медленно приближался, потрясая пальцем и багровея. — Ты его совратил, натолкнул на грязные мысли! Признавайся, гадёныш!
— Это не так, — прервал его Фэн Хай и, когда наставник Гуанчжи в немом изумлении обернулся к нему, продолжил: — Я действовал по собственному желанию, Бэй Лин тут не причем.
Из наставника будто впустили весь воздух — он, онемев, снова направила к Фэн Хаю, отстав от меня. Однако, вероятно, наставник был не из тех людей, кто может долго молчать — переварив признание Фэн Хая, он снова завел речь про то, как тот позорит своих предков и брата.
