Наверное, все же не у всех. Позже я узнала, что Лучано из состоятельной семьи и никогда ни в чем не нуждался. Наверное, именно поэтому он стал служителем – все остальное, кроме долгой жизни, у него было и до Контракта. Служители тоже его подписывают. Мужчины и женщины, все разного возраста и статуса, разных национальностей приезжают в Рим со всего света, некоторые остаются здесь на годы или навсегда. Многие выполняют работу в храме наряду с другой, обычной – они управляют крупными предприятиями, программируют автомобили и кухонные плиты, торгуют акциями или пишут новостные сводки. Выносливость помогает им совмещать любое из этих дел со служением Богине. Хотя я бы не смогла, наверное. Я бы заскучала, да и убирать за другими не люблю – а для них это вроде медитации. Главное – найти в жизни дело по душе. Даже если у тебя нет души.
Когда Лучано проводил меня до порога, я обернулась, еще раз окинула взглядом полутемный зал и спросила:
– А люди, которые вошли сюда… Они могут вдруг взять и прекратить ссору?
– Могут. Теоретически, – усмехнулся Лучано. – Но такое за много веков случалось всего пару раз. Обычно каждый хочет быть правым больше, чем быть живым.
Я вспоминаю этот разговор, когда подхожу к храму, уже в сумерках. И, как всегда, прежде чем войти, несколько минут стою у нижней ступени, успокаивая дыхание и мысли. К богине хаоса в суете и спешке лучше не соваться. Даже если ты свой. Потом я поднимаюсь на крыльцо и открываю двери.
В этот раз здесь тоже пахнет кровью, но она уже подсохшая, а останков нигде не видно – значит, тут уже основательно убрали. Мне остается только гадать, кто погиб в этот раз. Студенты, путешествующие по Европе с рюкзаками? Или кто-то из христианских паломников? Тут недалеко, с другой стороны леса, есть старинная церковь, и говорят, иногда пилигримы забредают и к нам. И сразу забывают про десять заповедей.
Проходя мимо постамента, я не останавливаюсь для поклона. Лучано сказал тогда чистую правду – здесь никто никогда не кланяется, не читает молитв, не делает подношений. Мы несем в своих сердцах тьму, ходим с ней по миру – лучшего служения нельзя придумать. Поэтому я только киваю Дискордии, как старой знакомой, и иду дальше.
Я совсем не удивляюсь, когда, проходя мимо комнатки служителей, вижу за грубо сколоченным столом именно Лучано, который что-то читает с айпада. Странная ирония, хотя это можно было предположить – мы виделись накануне Ритуала, и он говорил, что часто здесь бывает, так как Марио сейчас занят магазином. Лучано похорошел, превратившись из милого парня в идеал мужской красоты – рельефные мускулы, черные волосы с легкими завитками, глубокие глаза цвета горького шоколада. Хотя сейчас бледный свет экрана делает его похожим на вампира из готического романа. Запах крови и сырости дополняет этот образ. В коридоре на сквозняке сушатся мокрые тряпки – видимо, Лучано недавно закончил уборку.
– О, Сэйнн, привет. – Он откладывает айпад и улыбается мне. На экране – страница известного фитнес-блога с тремя миллионами подписчиков. – Что ты тут делаешь? Ты же вроде улетела на прошлой неделе.
– Задержалась по личным делам, – отвечаю я, не вдаваясь в подробности. – Ты один?
– Совсем один, – вздыхает он с театральной грустью. – Марио улетел в Нью-Йорк на переговоры. Мы хотим эксклюзивно получить новую коллекцию беговых кроссовок с умными датчиками. Такие пока есть только у мировых звезд легкой атлетики, но через год могут поступить в массовую продажу.
– Круто. Сообщи, когда они у вас появятся, обязательно закажу. Обожаю такие штуки.
Я бы с радостью поболтала о новом прикольном девайсе, который оценивает качество бега – правильно ли ты ставишь ноги, не перегружаешь ли колени. Но сейчас я здесь не за этим. Я тяну время, стараясь, чтобы он отвлекся и ничего не заподозрил.
– Слушай, вот мне интересно – зачем ты столько читаешь про здоровый образ жизни и даже в докторантуру подался? Нам же здоровье позволяет жить так, как мы захотим. Даже если с эликсиром мы почти люди, у нас все равно тела полубогов.
– Но я же должен как-то объяснить клиентам, как им тоже оставаться живыми и здоровыми подольше раз уж им не так повезло, как мне. – Лучано смеется, как всегда, легко и заразительно. – Так что тебя сюда привело в такое время? В Риме закончились зрелища, остался один хлеб?
– Мне нужно зайти в архив. В ту секцию, где личные ячейки.
Взгляд Лучано сразу делается настороженным, мышцы под черной обтягивающей футболкой напрягаются. Теперь он как пантера, готовая к прыжку.
– Зачем? – спрашивает он. – У тебя там ничего не хранится.
– У меня есть ключ.
– Откуда?
– Получила в подарок.
