Сила безмолвия полностью

— Что такое «кувырок мысли в непостижимое»? — спросил я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучали воинственные нотки. — Наша с тобой постоянная проблема в том, что мы никак не можем прийти к общему для нас обоих смыслу некоторых определений.

— Сейчас ты не искренен, — прервал меня дон Хуан. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Требуя рациональных объяснений кувырка мысли в непостижимое, ты ломаешь комедию. Ты точно знаешь, что это такое.

— Нет, не знаю, — сказал я.

И вдруг я понял, что знаю, или, вернее, интуитивно постиг то, что он имел в виду. Какая-то часть меня смогла преодолеть мою рациональность, понять и объяснить кувырок мысли в непостижимое за пределами уровня метафоры. Плохо было то, что эта часть меня не была достаточно сильной, чтобы выйти на поверхность по желанию.

Я попытался объяснить все это дону Хуану, а он засмеялся и сказал, что мое осознание похоже на йо-йо[31]. Иногда оно поднимается вверх, и тогда я четко владею собой. Когда же оно опускается, то я становлюсь рациональным идиотом. Но чаще всего оно колеблется на бесполезной середине, где я — «ни рыба, ни птица».

— Кувырок мысли в непостижимое, — объяснил он со вздохом покорности, — это нисхождение духа. Это акт ломки барьеров нашего восприятия. Это момент, когда человеческое восприятие достигает своих пределов. Чтобы определить пределы нашего восприятия, маги практикуют искусство засылки разведчиков, первопроходцев. Вот еще одна причина моей любви к стихам. Я воспринимаю их как таких разведчиков. Но, как я уже говорил тебе, поэты не знают так точно, как маги, что могут совершить их первопроходцы.

Ранним вечером дон Хуан сказал, что нам предстоит обсудить много вещей, и спросил, не хочу ли я пойти на прогулку. Я был настроен как-то по-особому. Ранее я обнаружил в себе странное чувство отчужденности, которое пришло и ушло. Сначала я подумал, что мысли затуманивает физическое утомление, но мысли мои были кристально ясными. Поэтому я стал понимать, что эта странная отрешенность — результат моего перехода в повышенное осознание.

Мы вышли из дома и стали прогуливаться по городской площади. Я поспешил спросить дона Хуана о моей отрешенности, прежде чем он успел заговорить о чем-нибудь другом. Он объяснил это перемещением энергии.

Когда высвобождается энергия, которая обычно используется для удерживания точки сборки в фиксированном положении, она автоматически фокусируется на связующем звене. Он заверил меня, что нет никакой особой техники или приемов, при помощи которых маг заранее мог бы научиться перемещать энергию с одного места на другое. Скорее дело здесь в мгновенном смещении, которое происходит после достижения определенной степени опытности.

Я спросил его, что это за степень опытности.

— Чистое понимание, — ответил он. — Для того, чтобы добиться такого мгновенного смещения энергии, требуется четкая связь с намерением, а для того, чтобы установить эту четкую связь, необходимо только намереваться этого, используя чистое понимание.

Естественно, я попросил объяснить, что такое это чистое понимание. Он рассмеялся и присел на скамью.

— Я собираюсь рассказать тебе нечто основополагающее относительно магов и магических действий, — начал он. — Кое-что о кувырке мысли в непостижимое.

Он сказал, что некоторые маги были рассказчиками историй. Рассказывание историй было для них не только разведкой для определения пределов восприятия — это был их путь к совершенству, силе, духу. На секунду он замолчал, очевидно подыскивая подходящий пример, затем напомнил, что у индейцев яки существует свод исторических событий, которые называются «памятными датами».

Я знал, что эти «памятные даты» были устными рассказами об истории их народа, ведущего войну против захватчиков своей родины — сначала испанцев, потом мексиканцев. Дон Хуан, будучи индейцем яки, подчеркнуто заявил, что эти памятные даты были перечнем их поражений и рассеяния.

— Итак, — обратился он ко мне, — что ты, как человек ученый, мог бы сказать об изложении магом-рассказчиком историй, основанных на памятных датах? Скажем, истории о Калисто Муни, концовку которой он изменяет, и вместо того, чтобы описывать, как Калисто Муни был схвачен и четвертован испанскими палачами, что соответствует действительности, он изображает Калисто Муни победоносным повстанцем, которому сопутствует успех в освобождении своего народа?

Я знал историю Калисто Муни. Он был индейцем из племени яки, который, согласно «памятным датам», много лет плавал на пиратском корабле в Карибском море, чтобы изучить искусство военной стратегии. Затем он вернулся к себе на родину в Сонору и поднял восстание против испанцев, провозгласив войну за независимость, но потерпел поражение, попал в плен и был казнен.

Дон Хуан попросил меня высказать свои соображения по поводу этой истории.