Королевский доктор прибежал тут же. Айзук раскрыла его чемоданчик, выхватила большой пинцет, подцепила им «насекомое» и бросила в карман на крышке, закрывавшийся на молнию. Затем четко распорядилась:
– Таким способом, скорее всего, введен яд. Колите пока противоядие широкого действия, я сделаю анализ.
Пока Суринда делал укол, девушка протянула по ране ученого длинную полоску с нанесенными на нее реактивами.
– Бисаурол, – сориентировалась она. – Противоядие – виндиктин. Колите двойную дозу. Яд мгновенный и смертельный.
Суринда вновь взялся за шприц. Гела из-за охранников наблюдала за происходящим. Из глаз ее текли слезы.
– Веланда, – шептала она. – Веланда…
Айзук расстегнула ученому рубашку и приложила к груди стетоскоп.
– Еще жив, – резюмировала она. – Скорее всего, уйдет в кому. И вновь обратилась к агентам: – Носилки и машину, как можно скорее. Мы в больницу.
Спустя два часа Гела и Айзук стояли у стеклянной двери, ведущей в реанимационную палату, и смотрели на ученого, лежавшего на высокой больничной кровати, с ног до головы опутанного проводами и трубками. Вокруг него мерцало и пульсировало несметное количество медицинских приборов. Лицо Веланды имело мертвенно-белый цвет.
– Он снова спас мне жизнь, – с усилием выговорила Гела. – И не только мне, ребенку тоже. На этот раз – ценой своей. Он будет жить?
– Да, сейчас уже можно сказать уверенно. Но кома еще продлится. В лучшем случае – до позднего вечера, – Айзук тяжело вздохнула и неожиданно раскаялась: – Знаешь, Гела, я была не права. Я больше не буду говорить о нем плохо. У меня вообще такое ощущение, что судьба назначила его твоим хранителем, когда Рилонды нет рядом.
– У меня тоже, – Гела чуть-чуть поежилась. – Даже не по себе. Но я рада, что ты изменила свое мнение о нем.
– Еще бы, – усмехнулась Айзук. – Думаю, доза яда была рассчитана на тебя, он мужчина, мышечная масса больше… Ты, скорее всего, умерла бы мгновенно. Даже если каким-то чудом удалось бы тебя спасти, ребенок погиб бы точно.
– Кошмар… – тихо выдохнула Гела. На глаза ее снова навернулись слезы.
Она помолчала немного, приходя в себя, затем сообщила:
– Я звонила директору Атонского Информационного Агентства. Попросила его как можно скорее распространить эту новость и направить ее на Декстру. Нуранда предоставил журналистам записи с видеокамер в кабинете. Дайо и Гаренда, и сам Рилонда, скоро будут знать, что на него нападали именно вергийцы.
– Да, – поддержала Айзук. – Хотя и так несложно было догадаться, но все-таки теперь мы получили неопровержимые доказательства.
Веланда очнулся поздним вечером. Приподняв тяжелые, липкие веки, смутно различил над собой сначала потолок, а потом – лицо молодой королевы.
– Я что, жив? – недоуменно пробормотал он.
– Да, ты жив, – она улыбнулась, тепло и благодарно. – Спасибо тебе. Спасибо, спасибо… Как ты себя чувствуешь?
– Не очень, – откровенно признался он.
Тело будто разом повсюду кололи изнутри тысячи иголок; любое движение причиняло пронзительную, хлесткую, долго отдающуюся во всех мышцах боль.
– Это нормально, – приободрила возникшая в поле зрения с другой стороны кровати Айзук. – После такого яда вообще что-то чувствовать – уже неплохо. Подлечим Вас еще, и все будет отлично.
Веланда из последних сил улыбнулся.
Не в состоянии больше ничего произнести, он нежно смотрел на Гелу – на живую, здоровую Гелу – и был счастлив.
Никогда еще, за все 25 лет своей жизни, Дайо не пребывал в таком странном состоянии. Мысли путались хаотичным клубком, сбивая друг друга, беспорядочно, судорожно смешивались. Растерянность сменялась надеждой, отчаяние – робкими мечтами о том, что видение Гелы и впрямь соответствует действительности. Что Рилонда и Алан живы…
Двенадцать часов пути до Декстры он провел на ногах, вышагивая взад-вперед по пассажирскому отсеку королевского лайнера. Пять лет подряд учился он хладнокровию, терпению и дипломатической выдержке, а впоследствии еще три, на работе, ежедневно применял все это на практике; но вот с его друзьями случилось несчастье – и куда-то разом улетучились все его знания и навыки…
А ведь до сих пор он никогда не терял присутствия духа. Даже четыре года назад, на «Урагане», когда был вынужден притворяться вергийцем, один сражаться с целой толпой врагов, да что там – даже когда Хадкор ранил его. Потому что все было ясно – кто противник, в чем цель и благородная миссия операции. А сейчас – просто мучительная, тягостная, жестокая неизвестность. Состояние, выбивающее все опоры, изматывающее и ум, и тело…
А экс-монарх Гаренда, напротив, за время пути почти не пошевелился. Он сел в одно из кресел возле иллюминатора, уткнулся виском в толстое стекло и полностью ушел в себя, словно утонул в своих пасмурных, безотрадных мыслях. Сияющие серебряные стрелы-вереницы, в которые на сверхсветовой скорости сливались космические объекты, отражались в его черных глазах долгими тонкими вспышками…
