Ю-Тар встретил их почтительно, долго выражал соболезнования и повторял, что номийцы к покушению непричастны. Гаренда, казалось, не слышал его; с трудом дождавшись окончания речи номийского правителя, он спросил, каким образом мог бы как можно скорее переговорить с А-Тохом.
При упоминании имени бывшего Председателя Главной партии Ю-Тар мгновенно изменился: взгляд его из сожалеющего и даже чуть виноватого стал холодным и суровым, губы резко сжались, на лбу прорезалась жесткая складка.
– Господин А-Тох прилетел со своей виллы сюда, в мой дворец, вчера днем, – неохотно признался он. – Явно с намерением вернуть себе пост руководителя партии. На планете тяжелая обстановка, гражданская война. Господин А-Тох, по-видимому, считает, что я не справляюсь со своими обязанностями, и собирается вновь взять власть в свои руки.
– Он так сказал Вам?
– Я вообще не разговаривал с ним. Сразу приказал изъять у него телефон и запереть в одной из дальних комнат гостевого крыла дворца.
– Отчего же Вы уверены, что он прибыл именно с этой целью?
Ю-Тар усмехнулся.
– А с какой еще целью он мог бы сюда прибыть? В частных беседах со мной весь последний год он постоянно критиковал мой стиль управления, выражал недовольство моей манерой ведения дипломатических переговоров, упрекал в излишней самонадеянности и недальновидности. А теперь, когда обстоятельства с каждым днем накаляются, он, очевидно, вновь решил встать у руля. Чтобы навести порядок в этой «бестолковщине», как он выразился в нашем последнем диалоге.
– Мы можем с ним встретиться?
– К сожалению, вынужден вам отказать, господа. В такое сложное время я не могу позволить себе роскошь поступаться своими интересами. Господин А-Тох будет изолирован, по крайней мере, до окончания войны. А сейчас уже поздний вечер, вам пора отдохнуть. Слуги проводят вас в ваши апартаменты.
Сигналом специального устройства он вызвал слуг, давая понять, что разговор окончен. Экс-короля и Дайо разместили в двух соседних комнатах гостевого крыла. Как только сопровождавшие слуги удалились, Дайо бросил свою сумку на кровать и, выйдя в коридор, постучал в дверь Гаренды. Услышав «да», вошел.
Бывший атонский король сидел на диване, понуро опустив голову.
– Снова тупик, – подавленно, обреченно произнес он. – Что делать? Дайо, я от горя совсем ничего не соображаю…
Руки его, свисавшие с колен, чуть заметно дрожали. А в надломленной, сгорбленной фигуре настолько явственно ощущалась старческая беспомощность, растерянность, что Дайо охватила, пронизав до глубины сердца, ноющая, саднящая жалость.
– Ваша звездность, – он ободряюще улыбнулся. – Зря Вы отчаиваетесь. Ничего не потеряно. Да, нам запретили общаться с А-Тохом официально, значит, надо искать способ пообщаться с ним неофициально. И я его найду, будьте уверены. Предоставьте это мне. Завтра же утром я разведаю обстановку и обязательно что-нибудь придумаю. Не расстраивайтесь так, Ваша звездность, пожалуйста.
Гаренда поднял на него глаза, и слабое подобие улыбки оттенило его губы.
– Спасибо тебе, Дайо… А теперь иди, отдыхай. Действительно, уже поздно… И не волнуйся за меня.
На следующее утро Дайо исследовал гостевое крыло номийского правительственного дворца. Помещение, где содержался взаперти А-Тох, он вычислил довольно быстро – это была единственная комната, возле которой постоянно дежурил охранник. Она располагалась этажом ниже, чем те, в которых поселили гостей с Атона, в самой дальней части здания.
Целый день он вел наблюдение. Три раза сменились стражники, четыре раза официанты приносили бывшему правителю еду. И уже после обеда у него появилась идея…
Он проследил путь официантов. Они брали блюда для пленника на кухне, граничащей со столовой, предназначенной для питания всех обитателей гостевого крыла. Дайо и Гаренда тоже обедали и ужинали именно там. Вход посторонним в кухню был, конечно, запрещен. Но, немного поразмыслив, вечером Дайо предложил экс-монарху:
– Ваша звездность, мне необходимо попасть на кухню. И, чтобы шеф-повар дал на это разрешение, нужна веская причина… Давайте объявим, что Вы немного приболели, не можете выходить из своей комнаты, поэтому еду Вам буду доставлять я, забирая ее на кухне. Вот только если возникнет вопрос, почему я, а не официанты…
– Объясни это моим капризом, – помог ему Гаренда. – Скажи, что я не желаю видеть посторонних.
– Так и сделаю, – обрадовался Дайо.
Утром он поведал Ю-Тару о недомогании экс-короля и попросил разрешения бывать на кухне. Получив распоряжение правителя, шеф-повар пожал плечами и пропустил эйринца в «царство духовок и плит».
В завтрак, обед, полдник и ужин Дайо, вежливо приветствуя поваров и официантов, аккуратно наполнял поднос, уносил его наверх, а затем возвращал пустую посуду. К вечеру работники привыкли к его присутствию и перестали обращать на него внимание. На третий день настала пора действовать.
