— Значит, не хочешь убивать меня?— непроизвольный вопрос вырвался из губ волшебницы,— и, тем не менее, пускаешь в ход Убивающее проклятие?
— Я знал, что ты уклонишься – это была лишь небольшая проверка.
— Проверка? Чего? Моего желания жить и дальше?
Волан-де-Морт промолчал, предоставив Мэри самой догадаться о сути всего недосказанного.
— Значит, ты хочешь уничтожить своего ребенка?— спросила она уже спокойнее, чуть ли не беспечно,— почему же? Разве не хочешь стать отцом? Твой сын помог бы тебе на пути претворения твоих планов в жизнь – и его помощь и поддержка были бы гораздо лучше, чем это же самое от верных тебе людей, но все-таки твоих слуг – Пожирателей смерти. Она была бы даже сильнее, чем моя помощь тебе.
— Помощь?— внезапно рассмеялся холодным, жестким смехом Волан-де-Морт, блеснув багровыми глазами,— о чем это ты, Мэри? Какая еще помощь? Эта самая «помощь» сможет проявиться лишь с его совершеннолетия, и не раньше – а до той поры ему самому нужна будет моя помощь! Мне не нужна постоянная, в течение семнадцати лет, обуза.
— Он и не станет обузой тебе,— возразила Мэри тут же,— я сама воспитаю его, от тебя мне ничего не нужно. К тому же, я сильно сомневаюсь в том, что ты станешь хорошим отцом – если уж так относишься к своему ребенку еще до его рождения…
Волан-де-Морт, в противоположность ожиданиям Мэри, от этих ее слов лишь больше ожесточился в лице.
— Не бывать тому, о чем ты говоришь,— прошипел он, ужаснув волшебницу,— ты думаешь, что нашла выход, но это не так – все это время ты блуждала в тупике, и выхода из него не было и не будет, как ни крути. Говоришь, освободишь меня, занявшись воспитанием ребенка собственноручно? А кто тогда будет за тебя выполнять всю работу? Я? Или, может быть, твой малыш драгоценный? Возможно, семь месяцев я бы еще обошелся без тебя, но семнадцать лет… Оно не стоит таких жертв – поэтому–то я и говорю о гибели этого ребенка как о необходимости, вещи решенной загодя. Не стоит сопротивляться,— добавил он с явной угрозой, увидев, как Мэри под властью безотчетного страха поднимает палочку в попытке защититься,— ты лишь получишь еще большие страдания, не избежав уготованного мною.
Мэри отчетливо осознала, что стоит сейчас на грани между жизнью и смертью – и грань эта была не толще волоса, слишком хрупкая, чтобы задержать ее еще немного в этом мире. Но она не сдастся… Гнев и осознание собственной правоты заполнили ее душу, как заполняет прибрежную зону прилив – сейчас она разубедит Волан-де-Морта в том, что его слово здесь – нерушимый закон! Тихий шепот мольбы Медальону Златогривого Единорога создал вокруг нее едва видимую сферу, что на этот раз вызывал у Волан-де-Морта язвительную улыбку.
— Твои тщетные попытки помешать мне – лишь пустая трата времени,— слышит она его голос, видя, что красный луч мчится к ней. Почти проходит через защитную сферу, но полностью впитывается ею…. Еще один луч, еще, еще… Она сбивается со счета, видя вокруг не перестающие лететь в нее красные всполохи заклинаний. И среди них – один зеленый… Мэри успевает уклониться, но тут же ощущает мощную волну воздуха позади себя – неужели…. Но нет – ее страхи не оправдываются, и волна эта, почти настигнув ее, подобно лучам пыточных проклятий, тут же поглощается защитой, чья толщина теперь чуть больше толщины пальца. Мысль о том, что, возможно, Волан-де-Морт оставил надежду поразить ее, сменяется на чувство ужаса – и теперь прямо на нее движется, разрастаясь, огромная голова дракона – о нет, только не «Плевок дракона»! Вот пасть его открывается, обжигающая струя огня устремляется к ней, неотвратимо, желая полностью уничтожить. Мэри готова стоять до последнего, и эта ее решимость, похоже, сделала Защиту Медальона Единорога более сильной – и раскаленная струя огня, долетев до этой, с виду – совсем хрупкой, преграды, с шипением отступает, тут же угасая от движения палочки Волан-де-Морта. Тот медлит, как бы в нерешительстве. Глаза его, четко выделяющиеся на ужасающем змеином лице, горят безумным, смертоносным, но бессильным огнем.
— Я серьезно просчитался, посчитав, что могу одолеть твою защиту,— произнес Волан-де-Морт уже без былого, только что владеющего им, гнева, с некоторой долей задумчивости,— стало быть, действительно будет так, как ты хочешь…
Мэри чуть не упала на пол от облегчения и радости – неужели он оставит ее в покое?
— Но позволить тебе воспитывать этого ребенка самой я все равно не могу,— продолжил он более жестким, стальным голосом,— так что если ты согласишься отдать его сразу после рождения на воспитание какой-нибудь другой волшебнице, то я, так уж и быть, не стану больше возражать против его рождения. Разумеется, ты отдашь его лишь на время, и в любой момент сможешь увидеться с ним. Ну а если нет…. Я устрою все так, что рожать ты будешь в особняке, и ребенок твой умрет от моих рук, едва родившись, у тебя на глазах – и ты, обессиленная родами, даже не сможешь помочь ему.
Мэри почувствовала, как от безжалостных слов Волан-де-Морта сердце ее болезненно сжимается – какая кошмарная судьба…
