— Еще неделю назад я плюнул бы на твои слова и попытался овладеть тобою силой. Но теперь... зная твое происхождение, что ты, по сути, равна мне по чистоте крови, я просто не могу вновь применять к тебе какое-то насилие, не могу перечить твоему желанию. Пусть будет так, как ты хочешь – с сегодняшнего дня ты больше не моя любовница, и можешь спать с кем угодно. Но это не значит, что ты перестанешь быть моей правой рукой. Обучать Люциуса ты уже не будешь – он два дня назад стал Пожирателем смерти. Но будут другие ученики – и ты, передавая им свои знания, сможешь хоть как-то сгладить свою боль – я загружу тебя так, что даже во сне ты будешь думать только об уроках.
В глазах Мэри отразилось недоумение – но, тем не менее, она кивнула, показывая свою благодарность Волан-де-Морту, согласие с его словами.
— А сейчас можешь отдыхать. Потребуются не меньше двух дней, чтобы вылечить тебя полностью. А после выйдешь на службу – твое начальство знает, что ты больна,— сказал Волан-де-Морт, поднимаясь на ноги.— Так же будешь обучать очередного новичка. И, возможно, вскоре получишь задание.
Сказав, что хотел, Волан-де-Морт вышел, плотно затворив дверь за собой. А Мэри, отложив тяжелый фолиант в сторону, растянулась на кровати, в блаженстве закрыв глаза. А через несколько минут забылась сном…
====== Глава 10.Между жизнью и смертью. Хогвартс. ======
...Она шла по Безмолвному Лесу, отдыхая от дневных забот, наслаждаясь царящей здесь тишиной, в которой можно подумать о чем-нибудь наболевшем. Прогулка ее была спокойной и безмятежной, до тех пор, пока окружающую ее подобно облаку тишину не нарушил неестественный для лесных чащоб плач младенца. Короткий миг недоумения сменился разом на искру понимания – плакал ее ребенок. Мэри, чувствуя, как больно кольнуло сердце, побежала со всех ног на зов младенца, но лес, видимо, не желал, чтобы она все-таки добралась до своего ребенка – то и дело попадались коварные корни под ногами, ветки больно били по лицу... Деревья уже занимали все свободное пространство вокруг отчаянно рвущейся из их плена женщины, из помощника лес превратился в тюремщика. С силой продираясь сквозь густые заросли, Мэри едва видела силуэты окружающих ее деревьев – внезапно опустившаяся на лес ночь породила беспросветную тьму, и эта тьма завладела ее сердцем от усиливающегося плача младенца. Волшебница изранила руки до крови и чуть не врезалась в дерево, пока не вспомнила о волшебной палочке. Ослепительная вспышка сверкнула среди вековых стволов – меж деревьев появилась прогалина, прочертившая лес будто аллея. Мэри снова побежала, расчищая себе дорогу заклинаниями, когда деревья вновь преграждали ей путь. Упала, оступившись о подвернувшийся внезапно под ноги корень, и, поднявшись, уже не услышала плач младенца. Охваченная ужасным предчувствием, Мэри пробежала еще несколько шагов, и очутилась неожиданно для себя на опушке леса. Ее вид ужаснул волшебницу: голая, словно обожженная земля, а в центре – яма с узкими краями. Волшебница с опаской приблизилась к ней, держа наготове волшебную палочку. Внутри ямы было так темно, что Мэри поняла – глубина здесь порядочная. Неожиданно плач младенца донесся до волшебницы вновь, но уже из ямы. Он так поразил Мэри, что она от потрясения и ужаса выронила свою волшебную палочку – та улетела на дно ямы, сыпанув искрами. Внезапно земля содрогнулась от мощного толчка – волшебница, не удержавшись на ногах, полетела в яму. Лететь до дна ей пришлось долго, и когда Мэри все-таки приземлилась на холодную землю, то порадовалась, что чудом ничего не сломала. Вскочив на ноги, она едва увидела далеко-далеко пятно неба, немного отличающееся от стен ямы по цвету. Крик младенца раздался вновь, но уже сверху – Мэри в отчаянии попыталась подняться по земляной стене ямы, но только переломала ногти о каменную землю. О волшебной палочке, упавшей в яму раньше ее самой, она вспомнила лишь тогда, когда услышала под ногой хруст – и теперь безнадежно испорченная палочка могла сгодиться разве что на растопку камина. Вопль отчаяния прозвучал, отразившись от стен эхом, перекрыв плач младенца. Мэри упала, тьма окружила ее со всех сторон... И только боль в сердце теперь говорила ей, что она еще не мертва...
Проснувшись, Мэри рывком села, тяжело дыша. Глянула в сторону окна – на окрестности уже опускалась вечерняя темнота, неся с собой прохладу. Значит, она спала целый день...
