— Да, мечта для вас, а для меня – величайший страх. Лучше бы я была уродливой, как горгулья – но, увы... вместо этого я вынуждена терпеть интимные намеки ото всех подряд, ловить на себе похотливые взгляды Пожирателей, представляющих меня обнаженной, в своих объятиях. Я думала, что хоть Волан-де-Морт будет видеть во мне не просто красивое тело, так и зовущее мужчин – так нет же, и он вздумал завладеть мною... И самое страшное – что его замысел претворился в жизнь...
Мэри прервалась, осознав, что говорит абсолютно лишнее – и что на нее нашло? Тряхнув волосами в приступе раздражения, она ускорила шаг, направляясь в свою комнату – а удивленный Бен так и остался стоять посреди коридора столбом...
…На следующий день Мэри вышла на работу, а после рабочего дня взялась за тренировку очередного ученика. Так и потекло время с этого дня – день за днем, неделя за неделей... Вроде бы все было по-прежнему, но все же волшебница понимала, что ее жизнь очень сильно изменилась – потому, что поменялось ее мировоззрение. Теперь Мэри руководствовалась иными, чем до этого, принципами, выполняла все поручения Волан-де-Морта с большей осторожностью и ответственностью, учитывая все возможные последствия – и хорошие, и плохие. И оттого, что она начала более серьезно относиться ко всем своим обязательствам, досадных ошибок и оплошностей больше не случалось. За все те восемь месяцев, что прошли с того дня, когда она вышла из темниц, к ней не предъявлялось претензий или подозрений ни от начальства в Министерстве магии, ни от Волан-де-Морта – наоборот, были лишь поощрения. Но все это радовало Мэри лишь отчасти – хоть за это время боль от страшных вестей Джейн Келленберг и притупилась, полностью уйти она не могла, напоминая волшебнице о себе по ночам, в кошмарах. Такое было не каждую ночь, но если и происходило, то Мэри словно возвращалась в тот день, когда ей сообщили, что она не станет матерью. И в эти мгновения ей помогал лишь медальон – он нагревался и словно впитывал в себя те горькие чувства, что она испытывала, даря волшебнице облегчение, хоть и временное. Со временем Мэри завела привычку приходить к Кристиану в такие дни, и он своими шутками разгонял ту тьму, что была возле нее. Кристиан так и не вспомнил, что именно тогда послужило смертью Брэдли, и общался с ней с теплотой старого друга, помогая в случае чего делами и советом. В гости к Мэри он не напрашивался – она как-то сказала, что ее муж очень ревнивый и поэтому едва видит ее с другим мужчиной, тут же приходит в ярость. Кристиан удивился подобному, но не стал сомневаться в правдивости слов волшебницы – а ей это было только на руку, ведь таким образом она избегала лишних вопросов, хоть и лгала при этом.
В конце мая еще один сотрудник Мэри был осужден за применение Непростительных проклятий, и она после этого прекратила всю деятельность, что вела в своем отделе по приказу Волан-де-Морта – чтобы и самой не попасть под подозрение. И в последний день весны она подумала – а почему бы на время не оставить работу в Министерстве, заняться чем-то иным? К примеру, пойти в Хогвартс преподавать защиту от Темных сил... Как она слышала, вечно свободная вакансия этого предмета пустовала и теперь – очередной учитель уволился три дня назад. Можно обратиться с ходатайством к Дамблдору в надежде на то, что он не откажет ей в ее просьбе... Но вначале, разумеется, получить на это разрешение от Волан-де-Морта... А он, как Мэри знала, вот уже неделю отсутствовал в особняке. Но вдруг он вернулся?
Волшебница, мгновенно встав с кровати, где отдыхала после очередного урока с Джоном, последним своим учеником, направилась в Зал Собраний. Царящие в нем темнота и тишина совершенно не удивили Мэри – она хотела было вернуться к себе, но тут услышала чьи-то легкие шаги. Может, Пожиратель смерти? Но ее догадка оказалась неверной – в Зал спустя секунду зашел Волан-де-Морт, что при виде волшебницы, дожидающейся его появления, принял удивленный вид.
— Мэри? Ждала именно меня? Как-то странно, ведь в последнее время ты пресекаешь все мои попытки увидеться с тобой без серьезной на то причины. Неужели соскучилась?
Мэри презрительно фыркнула, блеснув глазами в холодном гневе.
— Не мели ерунды, Морган – я здесь лишь для того, чтобы переговорить с тобой кое о чем.
— Значит, есть ко мне дело? Ну что ж, говори, какое.
— Может, сядем?— предложила Мэри.
Волан-де-Морт не стал возражать, и волшебница продолжила, уже сидя в кресле напротив мага:
— Ты, наверное, слышал об аресте Нидри, моего сотрудника?
— Разумеется,— кивнул Волан-де-Морт согласно,— и что? Я не виню в этом тебя, и не собираюсь наказывать.
— После этого случая я подумала, что мне лучше на время уйти из Министерства, и устроится в Хогвартс – на ту должность, что когда-то выбрал ты.
Говоря это, Мэри внимательно наблюдала за реакцией Волан-де-Морта – тот, на пару мгновений застыв, сузил глаза, но, как оказалось, вовсе не в гневе:
— Хочешь преподавать в Хогвартсе?
— Ну да, а что в этом такого?— подняла брови Мэри, недоумевая,— ты мне запретишь?
