Волшебница едва успевала кивать, говоря: «Приятно познакомиться» даже тем, кто уже знал ее. Таких было мало – лишь преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт, профессор Стебль, преподававшая травологию, так же Мэри узнала лесничего – Рубеуса Хагрида, что вполне дружелюбно кивнул ей. Остальных Мэри видела впервые: профессора Джудит Рейн и Миранда Дайен преподавали древние руны и прорицание и показались ей точными копиями друг друга – сухонькие старушки с небольшими отличиями в чертах лица и цвете волос; Чарити Бербидж, профессор, ведущая магловедение, очень молодая волшебница лет на семь младше Мэри; профессор Вектор, ведущая нумерологию, Филиус Флитвик, профессор, преподающий заклинания, Аполлина Синистра, преподаватель астрономии и Кэт Мейнджен, преподающая уход за магическими существами – на взгляд она была ровесницей Мэри.
— Как скоро прибудут ученики?— спросила Мэри, когда все представились.
— Минут через тридцать,— ответила профессор Макгоногалл,— вы, я думаю, уже разместились?
— Да, смотритель показал мне комнату.
— Что ж, тогда всем нам остается надеяться, что вы продержитесь хоть чуточку дольше, чем другие профессора,— высказал свое пожелание Мэри Гораций Слизнорт с некоей мрачной ноткой – так, словно не верил, что так произойдет на самом деле. Волшебница ничего не ответила, да никто и не ждал ответа от нее – профессора потянулись к двери. Она вышла последней, заметив на себе полный любопытства взгляд Рубеуса Хагрида.
— Как вам приветствие?— спросил он со смешком,— каждый из здешних профессоров почти на сто процентов уверен в том, что вы продержитесь, подобно остальным, не больше года.
— Значит, им придется удивиться – я так быстро уходить отсюда не хочу,— произнесла Мэри несколько высокомерно. Хагрид хмыкнул.
— То же говорили и ваши предшественники – правда, в их голосе такой уверенности не было. Но хорошо, если бы так произошло на самом деле.
Мэри, увидев в темных глазах Хагрида теплоту, почувствовала к нему симпатию.
— Да, мне тоже этого очень хочется... Что ж, Хагрид, идемте в Большой Зал?
Хагрид согласно кивнул, и они торопливым шагом направились вниз по лестницам. Но вот и столь родной Мэри Большой Зал, что выглядит очень празднично – приборы на столах, сверкающие в свете висящих в воздухе свечей, над головами – быстро темнеющее небо... Все преподаватели собрались в конце зала, сидя за своим столом.
— Мне нужно встречать учеников,— извинился Хагрид, и Мэри вошла в Большой Зал уже в одиночестве. Вскоре она заняла свое место за преподавательским столом – слева от Дамблдора, что незамедлительно поприветствовал ее.
— Спасибо, ничего,— ответила волшебница на его вежливый вопрос о состоянии ее здоровья и дел,— жду с нетерпением, когда смогу приступить к обучению учеников.
Дамблдор понимающе улыбнулся, и Мэри почувствовала, как все ее существо пронзил его пытливый взгляд.
— Ничего не хочешь рассказать мне?— спросил он, не отводя от Мэри взгляда. Волшебница качнула в отрицании головой.
— Нет, профессор.
И, пользуясь тем, что зал начал наполняться учениками, стала рассматривать каждого так пристально, словно рассчитывала увидеть кого-то знакомого. И на пару мгновений ей показалось, что в чьем-то бледном лице, мелькнувшем меж других, есть знакомые ей черты. Но уже через пару секунд лицо это скрылось среди сонма других, затерявшись. Вот все ученики заняли свои места, и двери Большого Зала открылись, запустив шеренгу робких первокурсников. Впереди шла Макгоногалл, что довела их до преподавательского стола – и там они выстроились перед Распределяющей шляпой, которая через несколько секунд запела традиционную песню, знаменующую начало учебного года. Но песни этой Мэри не услышала – как раз в этот момент ледяная рука скрутила ее сердце, вынуждая бороться, чтобы укротить внезапно взбунтовавшуюся часть чужой души. В этом поединке победила, в конце концов, Мэри – правда пришлось потратить очень много усилий. Да и время не стояло на месте – когда она очнулась полностью, Дамблдор уже желал всем приятного аппетита. Ученики шумно радовались, звеня приборами – волшебница же, и до этого не терзаемая голодом, не притронулась ни к одному яству, выпив лишь несколько глотков тыквенного сока, после чего почувствовала себя почти хорошо.
— Что-то не так, профессор Моран?— спросил у нее Слизнорт, явно заметивший ухудшение самочувствия Мэри,— вы бледны до чрезвычайности, ничего не едите... впечатление такое, словно вы больны.
— Я больна с рождения – и не вам говорить мне об этом,— прошипела она в ответ так, чтобы никто из соседей их не услышал,— но это не означает, что я скоро свалюсь без сознания.
