Слизнорт в сомнении хмыкнул, явно не соглашаясь с Мэри, но ничего не стал добавлять, вместо этого уделив внимание тому десерту, что только-только появился на преподавательском столе. Волшебница, посмотрев на роскошные торты и прочие сладости, почувствовала, как к горлу ее подступает тошнота – и поспешно отпила из кубка тыквенного сока, что освежил ее. Но мучиться ей пришлось не долго — вот все столы опустели, поднялся на ноги Дамблдор, говоря приветственную речь:
— Самого доброго всем вечера! Мы рады и ветеранам нашей школы и новичкам, что только вступили на путь постижения тайн магии – всем вам желаю хорошего учебного года! И рад представить вашего нового преподавателя Защиты от Темных сил – профессора Моран.
Мэри нехотя поднялась, слегка удивившись тому, что аплодисменты не были жидкими – у нее сложилось такое впечатление, словно она здесь работает как минимум год. Но вот аплодисменты стихли, и речь вновь держит Дамблдор:
— Я напоминаю еще раз, что в Запретный лес путь заказан всем ученикам – как первокурсникам, как семикурсникам, и, надеюсь, этот мой запрет не будет нарушен. Наказание для тех, кто ослушался меня, будет серьезным. Желающие узнать подробности можете спросить о них у мистера Филча. А теперь вас всех ждет крепкий сон – залог хорошей учебы! Спокойной ночи!
Ученики тут же потянулись к выходу, толпясь – Мэри тоже было направилась к дверям, но ее окликнул Дамблдор:
— Не спеши уходить, Мэри. Я хотел бы переговорить с тобой сейчас, если ты не против этого. Давай поднимемся в мой кабинет.
Она кивнула, заранее зная, о чем будет их разговор. Им удалось довольно быстро дойти до кабинета Дамблдора, и там они устроились с удобством: волшебник – в своем кресле, Мэри – напротив.
— Я могу лишь догадываться о том, что ты пережила за те недели, которые прошли с нашей июньской встречи, но вижу и чувствую, что здоровье твое не очень. Последствие болезни?
— Да, профессор,— согласно вздохнула Мэри, и поведала Дамблдору о том, как попала в больницу и как долго валялась там, поправляясь – разумеется, выкинув из своего рассказа все то, что директор Хогвартса не был должен знать. После того, как ею было произнесено последнее слово, Дамблдор задумался, осмысливая сказанное Мэри.
— И после всего ты еще хочешь работать здесь?— спросил он сурово,— тебя убьет первый же приступ, не оставив времени принять противоядие.
— Я уже узнала, что это за боль, и смогу перетерпеть ее,— заявила Мэри безапелляционно.
— А если это произойдет во время урока? Что подумают ученики?
— Они ничего не заметят – обещаю. Если же у меня не получится – тогда уйду без споров.
Дамблдор укоризненно покачал головой, явно осуждая Мэри.
— Ты так сильно хочешь преподавать здесь? Ради чего, или кого ты идешь на такие жертвы?
Волшебница удивилась, услышав на этот раз в голосе Дамблдора теплоту.
— Ради себя,— ответила она еле слышно,— не станет этой работы, моя жизнь обессмыслится. Ведь я никогда не смогу родить ребенка. Поэтому посвящу саму себя обучению детей, что не являются моими, но все равно станут дороги мне.
Видно было, что Дамблдор ошеломлен словами Мэри – видимо, он ожидал услышать нечто другое. Пронзил ее глаза своим проницательным взглядом, сказав:
— Я понимаю. И раз все действительно так серьезно, как ты об этом говоришь, тогда я не буду против твоего пребывания на той должности, в которой уже утвердил тебя. Но до первого же приступа.
Мэри горячо и благодарно кивнула.
— Спасибо вам. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Мэри,— сказал Дамблдор, и волшебница, поднявшись на ноги, покинула кабинет директора Хогвартса, направляясь к себе в комнату.
Войдя туда, она первым делом установила необходимые защитные чары, и лишь потом улеглась. И тут же мысли ее начали вращаться возле слов Дамблдора – о риске, на который она пошла сегодня. Разумеется, в них была доля правды, но Мэри уверила себя в том, что следующий приступ будет нескоро – быть может, лишь через пару месяцев. А значит, и повода для беспокойства пока что нет. Эта утешающая мысль придала ей спокойствие и позволила уснуть…
====== Глава 11. Кэт Мейнджен. Поимка клаббертов. ======
