Кэт и Джек прервали ее словами благодарности и предложили остаться на обед. Мэри с готовностью приняла предложение, и даже предложила свою помощь в приготовлении обеда, но оказалось, что готовит не Кэт, а Джек, и что он не любит чужого вмешательства в приготовление им блюд. Мэри этому изрядно удивилась, но, узнав, что Джек готовит мастерски, уже с нетерпением ждала ужина. И ожидание ее оправдалось сполна – приготовленные Джеком блюда были так восхитительны, что Мэри, перепробовав все, не смогла отказаться от добавки и вышла из-за стола с предельно полным желудком, что был готов вот-вот лопнуть. Хозяева дома тут же стали уговаривать Мэри заночевать у них и она, посомневавшись с минуту, согласилась. Но спать они легли лишь под утро – всю ночь рассматривали имевшиеся у Кэт в большом количестве карточки, на которых были изображены разнообразные волшебные существа, сама Кэт – одна и с Хагридом, и несколько карточек – в обнимку с мужем.
То, что ночь прошла, они заметили лишь под утро. Джек тут же начал собираться на службу, в Министерство, позавтракав вместе с Кэт и Мэри. Едва он ушел, волшебницы единогласно решили лечь спать и проспали почти до вечера, выспавшись просто прекрасно. Кэт начала было уговаривать Мэри остаться еще, но волшебница, памятуя о минувшей бессонной ночи, отказалась, прекрасно понимая, что вообще не появляться в особняке слишком уж рискованно для нее, так недолго еще один «Надзор» заработать. Да и Кэт особо не настаивала – вспомнила, что еще не заглядывала к своим любимцам.
Так что Мэри появилась в особняке лишь под вечер, десятого сентября, трансгрессировав в свою комнату по обыкновению. В ее обители было так душно, что волшебнице пришлось открыть окно, но даже когда комната ее проветрилась, наполнившись свежим воздухом, та головная боль, что она испытывала, не ушла, напомнив ей, что необходимо принять зелье, сваренное Снеггом. После того, как Мэри приняла зелье, ей стало чуть легче, зато появилось желание искупаться в том озере, что помогло ей вчера – так она захотела освежиться. И уже через пять минут волшебница плыла, наслаждаясь вожделенной прохладой и чувством растворенности в лазурных водах озера. На берег Мэри вышла, преисполненная гармонией и чувством умиротворения, что тут же испарились, едва она увидела стоящего в шести шагах от нее Волан-де-Морта. Тот был облачен в обычную свою мантию, несмотря на жару, и оглядывал обнаженное тело волшебницы с таким вожделением и страстью в глазах, что она почувствовала себя крайне неуютно, тут же поспешив одеться.
— Глаза смотри не сломай,— посоветовала она Волан-де-Морту, уже одевшись – тот смотрел на нее все так же, с похотливым огнем в глазах, что с каждой секундой становился все ярче.— Так ведь недолго и вовсе зрения лишиться.
Маг, подойдя к Мэри неспешным шагом, впился в ее глаза пронзительным взглядом, словно желал найти что-то дорогое в них.
— Я слышал от Пожирателей, что ты сильно похорошела, но даже в мыслях не держал, насколько.
Волшебница громко фыркнула в ответ:
— Они не видели всех перемен – лишь их ничтожную часть. Тебе же повезло увидеть то, что я совершенно не хотела показывать кому-либо – в особенности, тебе. И как это ты сумел меня подкараулить здесь? Неужели два дня кряду сторожил?
— Да нет,— пожал плечами Волан-де-Морт,— просто мимо проходил, дай, думаю, полюбуюсь на пейзаж...
Мэри, услышав столь неприкрытую ложь, заливисто рассмеялась.
— Скажи уж лучше, что приставил наблюдение за моей комнатой – это будет намного правдоподобнее. Ведь из всех красот тебя пленит лишь красота женского тела, не так ли?
Волан-де-Морт, не изменившись в лице, кивнул, приблизившись к Мэри почти вплотную.
— Да, Мэри,— выдохнул он,— но лишь твое обнаженное тело меня возбуждает своей соблазнительностью – и сейчас, и всегда.
Волшебница, видя подтверждение словам Волан-де-Морта в его глазах, отчетливо осознала, что ей нужно убраться отсюда, чтобы сохранить то расстояние, что до сих пор отделяло ее от мага. Но необъяснимая, непонятно откуда исходящая сила не дала Мэри и мускулом пошевелить, приковав к месту, заставляя смотреть на Волан-де-Морта, что доставил ей одновременно много и горестей, и радостей. Но силу эту ей удалось перебороть, и волшебница немедленно повернулась на каблуке, трансгрессируя... Но трансгрессировала она не одна – Волан-де-Морт, вцепившись мертвой хваткой в ее запястье, переместился вместе с Мэри, оказавшись в ее комнате. В следующий же миг упругая волна сжатого воздуха отбросила его к стене, с силой приложив о спинку кровати. Волшебница, полыхая гневом в глазах, вновь занесла волшебную палочку, но Волан-де-Морт был быстрее – и ее поразил серебристый луч, отшвырнув волшебную палочку в сторону, а саму волшебницу опрокинув на пол.
— Тебе не нужно бояться меня, Мэри,— произнес Волан-де-Морт, подходя к безоружной волшебнице – она ощутила гнев, увидев свою волшебную палочку в руке мага. А он, меж тем, продолжал, держа Мэри под прицелом двух волшебных палочек,— сейчас я могу уйти и оставить тебя в покое, но подумай прежде – этого ли ты хочешь?
