Вот так, размышляя о своих чувствах к Волан-де-Морту, волшебница поднялась и неторопливо оделась, затем – заправила кровать. Она никого не ждала, и очень удивилась, увидев на пороге своей комнаты Северуса.
— Ты что-то хотел?— спросила Мэри, почти утверждая обратное. И получила подтверждение своим словам:
— А разве повелитель не сказал вам, что мне необходимы дополнительные уроки?
Она, удивившись, в отрицании покачала головой.
— Нет. Он был занят более важным для него на тот момент делом, и, видимо, просто забыл о своем желании поговорить со мной насчет тебя. Чему же я буду обучать тебя?
— «Ауре Смерти»,— ответил Снегг, ввергнув Мэри в шок, что тут же перешел в злость.
— Он как будто бы против меня всех вас настраивает,— прошипела она с ненавистью,— учит тому, что позволяет сокрушить именно меня, а не мракоборцев. Наверное, это входит у него в комплекс элементарной безопасности?
Северус предпочел промолчать, ясно понимая, что любое слово только разожжет гнев Мэри в лютую ярость, превратив искру в пожар. Но ничего не случилось – волшебница лишь, метнув проклятие в Заколдованное зеркало, что с глухим чавканьем впитало ее луч, раздраженно фыркнула, успокаиваясь. И, словно бы не заметив взгляд Северуса, полный удивления (Пожиратель еще не видел способности Зачарованного зеркала убивать любого новичка), произнесла неторопливо:
— «Аура смерти», значит... Радует меня лишь то, что объяснять действие этого проклятия тебе не нужно.
Северус подтвердил слова Мэри легким кивком.
— А значит, можно приступить непосредственно к практике,— продолжила волшебница,— сейчас я скажу тебе заклинание, а ты повторишь его, максимально сосредоточившись и задействовав все те качества вроде целеустремленности, что у тебя есть. Готов?
И она, не дожидаясь от Северуса ответа, сотворила Защиту Медальона Единорога. И только после этого произнесла заклинание, что Снегг повторил за ней. Но успеха он своим колдовством не достиг – из палочки его даже искры и те не вырвались. Мэри удовлетворенно, с неприкрытой иронией, кивнула, но резких слов своему ученику говорить не стала, приказав продолжить попытки. Но за два часа тренировок он так и не достиг успеха, физически уже не способный продолжать тренировки, лишь блестел жаждой преодолеть свою слабость в глазах.
— Давай лучше завтра продолжим,— предложила волшебница,— это заклинание – штука довольно сложная, и лишь могущественные чародеи могут освоить его.
Снегг собрался было спорить, но понял, что лучше подчиниться, и, пожелав Мэри спокойной ночи, покинул ее комнату, оставив ее в одиночестве. Отчего-то очень уставшая, она тут же повалилась на кровать, необычайно быстро погружаясь в сон – даже не успев подумать о том, ждать ли ей Волан-де-Морта и в эту ночь. И сны ее, откликнувшись на тайные желания волшебницы, были о Волан-де-Морте и о том, как он вновь дарит ей раз за разом упоительное блаженство...
Следующие два месяца стали для Мэри просто сказкой. До этого ей не приходилось так долго испытывать одно лишь счастье, последний же год вообще стал для нее полным страданий. И, может, именно поэтому она была так счастлива – потому, что выстрадала немало ради возможности стать счастливой. То счастье, что полнило ее существо в Хогвартсе, волшебница скорее причисляла к спокойствию, некоей временной безмятежности, коей не хватало многого для того, чтобы перейти в истинное счастье. Сейчас же Мэри постоянно переполняла энергия, и поведением своим – живым и открытым, она напоминала самым опытным Пожирателям смерти себя молодую. Уроки со Снеггом продолжились, и теперь волшебница обучала юношу усовершенствованным проклятиям уже по своему желанию, а не по приказу Волан-де-Морта, часто дуэли устраивала... Так что мастерство Северуса за два месяца еще больше возросло, и 23 ноября Мэри прекратила уроки с ним.
Продолжала она время от времени видеться с Кэт Мейнджен, и обычно приходила гостевать к подруге. Иногда к ним присоединялся Джон, и тогда беседы затягивались до самого утра – у них хватало тем для активного и живого разговора. А в день рождения Кэт Мэри узнала, что у Кэт и Джека будет дочка.
— По крайней мере, так говорят те целители, что обследовали меня,— поясняла Кэт, сияя,— правда, для меня так и осталось загадкой, как именно они это определили.
— Какими-то чарами, должно быть,— пожала плечами Мэри,— есть, к примеру, специальное заклинание, что порождает облако двух цветов – серебристое, если девочка и золотистое, если мальчик.
Кэт, немного подумав, кивнула:
— Да, теперь я вспомнила – меня и вправду в какой-то момент окружило серебристое облако, через пару секунд полностью рассеявшись.
Далее разговор волшебниц перешел на обсуждение внешности малышки Кэт – на кого она будет больше похожа, когда родится – на мать, или на отца. И Мэри, предполагая свои варианты, выслушивала точку зрения Кэт, уже не завидуя счастью волшебницы, как это было раньше.
