Почему-то за все эти два месяца Мэри ни разу не вспомнила о словах Джейн о скорой смерти. Приступа не было, наверное, потому, что она продолжала принимать те зелья, что варил ей Снегг по рецепту целительницы. Точнее, Мэри подумала бы так, если бы задумалась над этим – но теперь почти все ее думы были о Моргане и тех ночах, что она уже провела с ним и тех, что еще ждали ее. Ночи эти были настолько полны блаженством, что волшебница бессознательно начала считать их своим с Морганом медовым месяцем – Волан-де-Морт неустанно поражал ее своей безудержной страстью, что не иссякала, и тем, что мог воплотить в жизнь самые ее бесстыдные фантазии. Ночами их единство, теперь – не только физическое, но и духовное, прерывалось лишь на краткие минуты отдыха, а ссор не было вообще. А 24 ноября Волан-де-Морт подарил Мэри такую ночь, что она потеряла сознание от почти уничтожающей своей силой лавы блаженства, почти переходящего в исступленное наслаждение.
— Сейчас мне кажется, что я жила раньше только ради всего того, что испытала сейчас благодаря тебе,— выдохнула Мэри, едва Волан-де-Морт привел ее в чувство,— неужели эта благодарность от тебя за обучение Северуса?
Маг неопределенно пожал плечами, но весь его вид подтвердил ее предположение. Волшебница, было, решила отдохнуть, и повернулась к Волан-де-Морту спиной, но ему это не понравилось – незамедлительно требовательные, но одновременно нежные руки его начали ласкать тело Мэри – одна поднялась к ее груди, вторая опустилась вдоль бедер, оказавшись меж ее ног. И то, что вытворяли искусные в ласках пальцы, вновь пробудило в Мэри вожделение и страсть, что заставляли ее приглушенно стонать. Смех удовлетворения Волан-де-Морта в своей власти над ней чуть отрезвил волшебницу, дав ей шанс, резко дернувшись всем телом, выскользнуть из объятий мага. Но она не учла, что побег от неизбежного был невозможен – Волан-де-Морт, уже через минуту настигнув Мэри, прижал ее к полу, прошептав с улыбкой садиста:
— Пытаться сбежать от расправы бесполезно. Ты сама признала мою власть над собой и своим телом, и, так как я хочу, чтобы ты оставалась со мной, ты будешь подчиняться мне.
Его голос затих – Волан-де-Морт впился в шею Мэри жгучим поцелуем. Та же участь постигла и груди волшебницы, и живот... От этих поцелуев она вся задрожала, протяжно застонав – и уже знала, что шанс воспротивиться ушел безвозвратно, как и желание сделать это. И стоны ее стали неистовыми – когда пальцы Волан-де-Морта скользнули в ее лоно, дразня его — то резкими, то плавными движениями, направленными вглубь нее. Неосознанно Мэри подалась навстречу этим пальцам, и, почувствовав, как они коснулись, и довольно грубо, небольшого комочка плоти, мгновенно набухшего, возле ее лона, исступленно закричала – но не от боли, а от наслаждения. Именно это было нужно Волан-де-Морту – он продолжил ласкать этот чувствительный бугорок, вводя волшебницу в экстаз – она вскрикнула в последний раз, громче прежнего, после чего затихла, купаясь в невероятной силе блаженстве. Но совсем расслабиться ей не дал Волан-де-Морт – с силой войдя в нее, еще разгоряченную, своей возбужденной плотью, он с наслаждением застонал, то до самого конца соединяясь с Мэри, то почти покидая ее, вновь истекающее соком вожделения, лоно. И уже через минуту волшебница, вновь ощущая потребность усилить то наслаждение, что появившись, начало нарастать, присоединилась к Волан-де-Морту, двигаясь навстречу ему. Вот их стоны слились в один, а телами завладела громадная истома – та, к которой они оба так стремились. И лишь сейчас маг заметил, что Мэри лежит на расшитом черным и золотистым ковре, что не вполне мог скрыть холод, идущий от пола. Произнес наставительно:
— Ты совсем не бережешь себя, Мэри – ведь так простудиться недолго.
Волшебница от охватившего ее негодования и возмущения даже задохнулась.
— Я не берегу?— переспросила она с ядом, едва пришла в себя,— хочешь сказать, я тебя умоляла взять меня на полу? Что-то я такого не помню! И знаешь почему? Потому, Морган, что этого не было. Тебе понадобились бы секунды, чтобы меня на кровать перенести...
— А ты бы дала мне терпение?— возразил в ответ Волан-де-Морт с холодом,— я ведь ласкал тебя на кровати, но ты заставила меня своей непокорностью продолжить начатое на полу – страсть свою я не смог бы сдержать тогда и на секунду. И что тебя не устроило в моих ласках? На мой взгляд, они были довольно искушающими... Но, так и быть, я сделаю кое-что, что искупит эту досадную ошибку.
И он, не откладывая дело в долгий ящик, поднял Мэри на руки, отнеся на кровать. Затем лег рядом, обняв одной рукой за плечи... Волшебница, было, подумала, что вправе ожидать новых ласк, но ошиблась – Волан-де-Морт, подобно ей, не сгорал от вожделения вновь, более того – в его взгляде, устремленном в потолок, были лишь задумчивость и отрешенность.
— Эй!— толкнула его в бок Мэри, негодуя,— и долго ты так лежать собрался? Между прочим, я еще рядом с тобой!
