…Сон мгновенно опутал ее своей невидимой и прочной сетью, явясь продолжением только что пережитого ею. Тот же солнечный лес, играющий и переливающийся всеми оттенками зеленого и желтого…. И среди этих красок застывший наподобие статуи величавый единорог, воплощение фантазии природы и Создателя. Внезапно все краски словно потускнели, смазались, миг – и гордое существо уже лежит среди окрашенной серебристым травы, представляющейся пуховым одеялом. Единорог пытается подняться, но ничего не выходит, и поляну оглашает дикое ржание. В темных глазах единорога видна боль, что звучит и в его крике, превращающемся в предсмертный хрип. Кажется, все кончено, но нет – женский силуэт, темнеющий в наступивших внезапно сумерках, буквально летит к единорогу, секунда – и едва различимый голос уже шепчет что-то неразборчивое, похожее на молитву, а руки, в одной из которых волшебная палочка, словно пытаются сомкнуть те раны, что виднеются на белоснежном боку единорога. Секунда, другая…. Окружающее двух, словно неразделимых, силуэтов человека и зверя будто замерло в ожидании. Но вот единорог открыл глаза, и природа вновь ожила – на деревьях, окружающих небольшую поляну, разом засияли сотни золотистых, похожих на искорки, огоньков, кружащихся в радостном танце в честь единорога с золотистой гривой и его спасительницы. Волшебница отступила, когда единорог одним движением поднялся на ноги и взвился на дыбы…и снова, спустя мгновение, ее руки принялись ласкать, перебирать роскошную гриву, гладить шею, рог…
Сон вдруг отступил, словно его спугнул внезапно налетевший ветер. Мэри с неохотой открыла глаза, ощущая под ладонями тепло – ее руки крепко сжимали медальон, источающий волны мягкого тепла.
«Этот медальон помог мне сегодня, после – открыл одну из своих тайн,— думала Мэри, разглядывая причудливое сплетение образующих узоры разноцветных камней, от которых шло легкое сияние,— непонятно, почему он показывает мне то, что каждому показалось бы грезой, навеянной летней жарой. Но теперь я начинаю думать, что единороги с золотистыми гривами существовали на самом деле, но очень давно».
Она вновь перенеслась сознанием на ту поляну, но теперь вместо неизвестной ей волшебницы Мэри видела себя – как бы ей хотелось, чтобы все это сбылось! Интересно, кем была та женщина, что исцелила раненого единорога?
Размышления ее о только что увиденном сне прервал звон настенных часов – те отзвонили четыре пополудни. Мгновенно подскочив, Мэри, подхватив волшебную палочку, крутнулась на месте, переносясь на столь знакомую ей поляну в Безмолвном лесу – место тренировок с Ноттом. Впрочем, уже через секунду волшебница поняла, что так спешить не стоило – кроме нее на поляне никого не было. Минут пятнадцать она прислушивалась к звукам леса, пытаясь различить среди них легкие шаги Нотта, после чего решила, что нечто непредвиденное задержало его, и неспешно направилась к особняку, в надежде на то, что пересечется с Пожирателем смерти по дороге. Надежды Мэри сбылись быстрее, чем она могла бы предположить, но Пожиратель, что вышел из-за густо переплетенных ветвей высоких деревьев, оказался не Ноттом, а Мальсибером. Увидев недоумение Мэри при его появлении, Мальсибер усмехнулся так, словно специально подговорил своего соратника, что бы тот «забыл» о сегодняшнем уроке с волшебницей, предоставив ей вечер отдыха. Впрочем, сама Мэри этому вовсе не обрадовалась – уже через мгновение ее лицо приобрело на редкость озлобленное выражение, казалось, что она увидела не того, с кем совсем недавно занималась любовью, а давнего врага, попортившего ей немало крови. Мальсибер этой переменой был немало обескуражен – не дойдя до волшебницы несколько шагов, он остановился на ходу, будто врезавшись в каменную преграду.
— Где Нотт?— спросила Мэри холодно.
— Повелитель поручил ему задание, что потребовалось выполнить как можно быстрее, так что у тебя сегодня выходной.
Волшебница кивнула – ее догадка подтвердилась. Она, было, вновь направилась к особняку, но выйти с поляны ей помешал Мальсибер, что преградил путь.
— Я скучал,— шепнул он Мэри, пытаясь заключить ее в объятия. Волшебница увернулась, парировала:
— Что-то не видно, целую неделю вообще не появлялся в особняке.
— Ну не мог же я плюнуть на приказы повелителя и со всех ног кинуться к тебе,— в голосе Мальсибера слышалось возмущение столь холодным приемом,— зато сейчас я с тобой.
Мэри задумчиво кивнула, ее взгляд чуть потеплел. Мальсибер было воспрял духом, и вновь приблизился к ней, но его руки опять зачерпнули лишь пустоту – волшебница трансгрессировала, оказавшись левее.
— С чего такое отношение, Мэри? Я что, в чем-то провинился? Только не говори, что причина всему — ничем не оправданная ревность.
— Нет, не ревность,— негромко ответила Мэри, сверкнув глазами,— будь у тебя хоть десять любовниц, меня бы это не оскорбило так, как ложь и утайки.
— О чем это ты?— изумился Мальсибер,— когда это я лгал тебе?
