— Что, уже успел забыть? А как же тот вечер, когда Волан-де-Морт хотел наказать тебя за нарушение Запрета? Помнишь, как расписывал возможные последствия моего демонстративного оголения? Ложь от начала до конца!
— Ничего подобного!— возмутился было Мальсибер, но Мэри, гневно сверкнув глазами, презрительно расхохоталась:
— Да неужели? Только не лги мне сейчас, это все равно бесполезно. Пусть ты мой покровитель, но это не значит, что ты имеешь право держать меня в неведении в таких вопросах, что касаются непосредственно меня!
Лицо Пожирателя мгновенно посерело. Сощурив глаза в злости, он сказал:
— Что, услышала правило «Покровителя» от Нотта, да?
— Да, и он, так же как и я, удивился, с чего это ты решил не посвящать меня в такую «мелочь»! Может, сейчас скажешь?
— А ты не задумывалась о том, что он тебе сказал не всю правду?
Мэри недоуменно нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— То же самое. Согласен, правило «Покровителя» действительно действует, но неужели ты подумала, что какое-то правило может остановить любого Пожирателя, если он чего-то сильно захочет?
— Но это же закон!
— Все законы когда-либо нарушались,— заметил Мальсибер философски,— нет, одного закона здесь было бы мало – нужно было еще слово повелителя.
— Хочешь сказать, Волан-де-Морт приказал всем держаться от меня подальше?— протянула Мэри в неверии,— и все Пожиратели подчинились?
— Думаешь, нашлись бы те, кто воспротивился?
— Вряд ли. Что же ты раньше мне это не рассказал?
— Ты бы захотела узнать, с чего это вдруг повелитель тебя так защищает.
— Это и так ясно – он привел все аргументы в день введения Запрета.
— Думаешь, все?
— Тот, что говорит об особых видах на меня, он сообщил после твоего ухода.
— Вот как?— удивился Мальсибер,— и что ты сама об этом думаешь?
Мэри пожала плечами.
— Да ничего особенного, тем более что те слова остались лишь словами.
— А если бы повелитель попытался претворить свои планы в жизнь?
— С радостью помогла бы ему в этом начинании,— ответила Мэри с сарказмом. И тут же добавила, увидев гримасу Мальсибера,— ты же прекрасно знаешь, что всеми силами попыталась бы ему помешать.
— Ну, разумеется. Но получилось бы? Ты ведь знаешь, что по правилу он может сделать с тобой все, что ему угодно, без особого на то повода, причем даже в моем присутствии, и я не буду иметь права тебе помочь? Поэтому-то я и не сказал тебе правду – смогла бы ты спокойно спать, зная такое?
— Думаешь, неведение лучше?
— Ну, хорошо, я обрисую примерную ситуацию,— Мальсибер сделал паузу и продолжил, блестя глазами,— представь, что мы в твоей комнате наслаждаемся обществом друг друга, думаем, что нам никто не может помешать. И в самый напряженный момент, когда наши желания, казалось бы, начинают исполняться и накатывает блаженство, дверь распахивается, и в комнату входит Темный Лорд. По его приказу я покидаю тебя, не завершив начатое, а он занимает мое место…. И, так как ты, сгорая от дикого желания, жаждешь только одного – дойти до конца, и уже не важно, с кем, то, разумеется, не будешь противиться его ласкам, какими бы ни были твои чувства к повелителю.
Мэри было хотела возразить, но, представив только что описанное Мальсибером во всех красках, тут же поняла, что он прав – неудовлетворенное желание не оставило бы ей выбора, решив все за нее.
— Возможно, он доставит тебе такое удовольствие, что ты просто потеряешь голову от страсти, и думать забудешь обо мне,— в голосе Мальсибера явно звучала горечь,— и винить тебя будет не в чем – никто ведь не будет принуждать тебя, ты сама сделаешь свой выбор.
— А вдруг Волан-де-Морт не сможет оправдать мои надежды?— возразила Мэри,— и вообще, нужно быть не просто искушенным в Темной магии, чтобы так подгадать, и войти в мою комнату в нужный момент. И дверь будет закрыта.
— Неужели ты думаешь, что разрушить твои охранные заклинания повелителю не под силу?— недоверчиво хмыкнул Мальсибер,— даже нам это – раз плюнуть, не говоря уж о нем…
Мэри закатила глаза, воскликнув с раздражением:
— Как же тебе нравится нагнетать обстановку, Мальсибер! Какой-то безграничный пессимизм, ничем не оправданный! Тебе что, сам Волан-де-Морт сообщил то, что его непременно нужно будет ждать в одну из тех ночей, когда мы с тобой будем заниматься любовью? Нет? Так что же ты тогда так волнуешься, и все напрасно? Может, знаешь что-то такое, что я не знаю?
Мальсибер отрицательно покачал головой, но Мэри не остановилась на достигнутом, продолжая в том же духе:
— И, следуя своим страхам, ты решил какое-то время держаться подальше от меня? Чтобы предотвратить непоправимое? Причиняя тем самым страдания мне и страдая сам? По-моему, это эгоистично – принцип «не мое, значит, ни чье». Нельзя же так жить – в постоянном страхе за себя и свое счастье. Нужно быть выше этого, и тогда беда обойдет тебя стороной, и пойдет искать других пессимистов, что дадут тебе фору.
Она замолчала, раздумывая, чем еще можно убедить Мальсибера, но тот не дал ей вновь заговорить, спросив с величайшей долей сомнения:
