Чувство безнадежности наполнило душу, и как в ответ грудь обжег сухим жаром оживший медальон, населяя ее разум некими словами. Бессознательно сжав пылающий кружок медальона в ладонях, она прошептала их в отчаянной надежде хотя бы на исцеление. Медальон обжег ей пальцы, затем его тепло стало иным — мягким, почти не ощутимым. Миг острого разочарования, что тут же сменяет недоумение от неспособности двигаться – заклинание Мальсибера, увиденное ею в последний миг, погасило всю надежду, оставив только смотреть на язвительно ухмыляющегося Пожирателя, празднующего победу. Вот он откидывает волшебную палочку за ненадобностью, бросается на нее, беззащитную, способную лишь быть безмолвной жертвой, что должна утолить его низменные желания. Мэри попыталась зажмуриться, чтобы не видеть искаженного гримасой вожделения лица, но спустя мгновение была рада, что ей это не удалось – Пожиратель, едва прикоснувшись к ней, был отброшен неизвестной силой в ближайшее дерево, по толстому стволу которого и сполз уже без сознания. Мэри, ошеломленная невероятностью происшедшего, полных десять секунд смотрела на струйки крови, медленно ползущие по виску Пожирателя, пока не поняла, что заклинание, сковывающее ее до сих пор, утратило свою силу. Осознание этого факта принесло ей вначале облегчение, затем наполнило ее душу ужасом – а вдруг силовая волна слишком мощным ударом о дерево убила Мальсибера? Ведь только в этом случае она освободилась бы от заклинания обездвиживания. Но эта мысль осталась лишь предположением – Мэри, сжав запястье Мальсибера, ощутила пульс, который свидетельствовал о том, что Пожиратель просто без сознания. Зная, что Мальсибер придет в себя нескоро, Мэри, подлечив ногу, со всей возможной поспешностью направилась на ту поляну, где осталась ее одежда и волшебная палочка. И, полностью одевшись, а после — вооружившись, вновь дошла до того места, где по-прежнему лежал без сознания Мальсибер. Спрятать его палочку в свой карман было делом пяти секунд, так же, как и оживить Пожирателя. Едва тот пришел в себя, Мэри прошептала: «Империо», подчиняя его своей воле. Под действием ее палочки Мальсибер поднялся с земли, оделся и без вопросов двинулся вперед, к особняку. «Раз ты так сильно хотел прилюдного заявления от меня, я его тебе обеспечу»,— думала Мэри, заставляя Пожирателя ускорить шаг. Вот показались освещенные окна особняка…
Войдя через парадные двери, Мэри, оглянувшись в поисках хотя бы одного Пожирателя смерти и не увидев никого, решила идти в Зал собраний, рассчитывая на то, что хоть кто-нибудь там точно будет. И точно – едва она распахнула резную дверь, по-прежнему управляя каждым движением Мальсибера, как поняла, что сейчас здесь собрались все Пожиратели смерти, только что что-то обсуждавшие и теперь – с немым недоумением наблюдающие за входящей в Зал парой.
— Я пришла сюда, чтобы официально объявить следующее,— произнесла Мэри громко, освобождая от заклинания Мальсибера и обводя взглядом Пожирателей смерти,— Мальсибер больше не является моим Покровителем, отныне я связана с ним не больше чем с каждым из вас.
Она взглянула на Мальсибера, ожидая протестов с его стороны, но нет – Пожиратель, несомненно, услышавший последнюю фразу Мэри, чуть не кинулся на нее с кулаками, в ярости сверкая глазами, но, видимо, осознал глупость подобного поступка и сдержался. Но не сдержал слов, адресованных Волан-де-Морту, что с непроницаемым лицом наблюдал за ним и Мэри:
— Я уверен, что это заявление можно считать лишь неуместной шуткой – ведь, вы, повелитель, уже слышали подобные слова, и знаете, сколько дней Мэри была верна им. Уже завтра она вновь передумает, так какой смысл…
— Не пытайся решать за меня, Мальсибер,— прервал его Волан-де-Морт с неприкрытой угрозой в голосе,— как моя ученица и волшебница, которую защищает Запрет, Мэри вправе делать любые заявления, и никто, кроме меня, не может их оспаривать.
Мальсибер напряженно застыл, ожидая продолжения.
— Но стоит ли это делать? Ты напомнил мне случай месячной давности, но его обстоятельства были иными, чем сейчас. Один волшебник, не то же самое, что девять волшебников. Да и само заявление, как таковое, было более расплывчатым, чем сегодняшнее. Так что слова Мэри, если она действительно уверена в своем решении, я опровергать не буду.
Волан-де-Морт, обратил свой огненный взгляд на волшебницу, и она, не задумываясь, произнесла:
— Все сказанное мною только что останется в силе – я от своих слов не отказываюсь.
Волан-де-Морт удовлетворенно кивнул:
— Хорошо. Раз так, с этой минуты Мальсибер для тебя не покровитель больше, и ты вновь подчиняешься только мне. Следовательно, теперь Запрет действует и на Мальсибера, и он, я надеюсь, не забудет об этом.
