— Что же ты тогда тратишь свое драгоценное время на пустые беседы со мной? Что ты хочешь узнать?
— Каким образом этот медальон может помнить существование Златогривых единорогов.
У Мэри разом перехватило дыхание – неужели…?
— Да, мне определенно известно, что больше тысячи лет назад помимо обычных единорогов существовали и чрезвычайно редкие Златогривые единороги,— произнес Волан-де-Морт, насмешливо глядя на потерявшую дар речи волшебницу.— Возможно, те твои слова о якобы сне, в котором был один такой единорог, правда, но я не верю, что такой сон мог возникнуть ниоткуда – скорее всего, он был навеян твоим амулетом, или, что более вероятно, медальон решил передать тебе свое собственное знание. То воспоминание, что я видел вчера – единственное открытое тебе медальоном?
— Было еще одно,— сказала Мэри, даже не пытаясь солгать,— только на этот раз я действительно увидела его во сне.
Они заняли два кресла, и волшебница рассказала Волан-де-Морту свой вчерашний сон о волшебнице, исцелившей Златогривого единорога.
— Значит, ты не видела, как его ранили?— спросил маг, внимательно выслушав Мэри.
Она покачала головой:
— Нет, только что единорог стоял, секунду спустя – уже истекал кровью.
— И исцелила его та, что была в том, первом видении?
— Да. А откуда тебе известно, что Златогривые единороги и вправду существовали?
— Из одной чрезвычайно древней книги,— ответил Волан-де-Морт, не вдаваясь в детали. По его тону, неожиданно резкому, Мэри поняла, что лучше не выяснять, что это была за книга, и откуда Темный Лорд мог ее откопать. А он, тем временем, продолжал,— в общем-то, там не было ничего кроме упоминания об их существовании. Возможно, больше сообщает тот нерасшифрованный пергамент, и только поняв смысл каждого слова, ты сможешь узнать какие-то подробности.
– Осталось лишь выйти за пределы особняка и обратиться к первому встречному с этим вопросом в надежде на удачу,— произнесла Мэри скептически, устремляя взор за окно, на безмятежно-голубое небо.
— Считаешь, что тебе повезет?
— Возможно, если потратить на это, в общем-то, безнадежное дело целый день.
— Тогда торопись – времени у тебя до заката,— сказал Волан-де-Морт, кивнув на дверь.
Мэри перевела на него взгляд, поинтересовавшись с подозрением в голосе:
— Ты отпускаешь меня?
— Да,— оскалился маг.
— Ты, в самом деле, отпускаешь меня?
Зловещая улыбка Волан-де-Морта стала шире.
— Я же только что два раза сказал – ты, что, не слышала?
— А как же запрет на выход из особняка?
— Слушай, Мэри, если не хочешь бегать впустую по улицам – так и скажи, а не строй из себя дурочку,— произнес Волан-де-Морт холодно,— если бы я шутил, не повторял бы два раза.
Мэри тут же пришла в себя, но уходить из Зала не торопилась, словно собиралась с духом, намереваясь сказать что-то важное. Волан-де-Морт даже и не думал торопить ее, наблюдая за волшебницей с неприкрытой усмешкой.
— Знаешь, Волан-де-Морт…,— начала она, но тут же была прервана недовольным голосом мага:
— Может быть, ты мне объяснишь, почему одна из всех моих подчиненных называешь меня «Волан-де-Мортом», вместо полагающегося «повелитель»?
С минуту Мэри молчала, сбитая с мысли, затем произнесла:
— Я пока что не Пожирательница смерти, поэтому-то не считаю тебя своим повелителем в полной мере. Учитель – да, но повелитель…
— Хочешь сказать, что будешь проявлять ко мне больше уважения, когда станешь Пожирательницей смерти?— спросил Волан-де-Морт скептически,— вряд ли.
— Тебя задевает моя непокорность даже в таких мелких вопросах?— подняла бровь Мэри,— к сожалению, себя я переделать не смогу, просто привыкла называть тебя…
— Да, и каждый Пожиратель смерти, с которым ты говоришь обо мне, становится свидетелем твоего своеволия, и задается вопросом: «Почему подобное вообще может происходить?» Быть может, оттого, что я ставлю тебя выше других, даже самых опытных своих подчиненных, позволяя и прощая тебе подобное своеволие, или же потому, что ты на самом деле для меня больше, чем просто ученица?
Последнее свое предположение Волан-де-Морт высказал с выражением полнейшей уверенности, будто так оно и было. Мэри мгновенно вспыхнула, без особого труда истолковав намек мага, но голос, холодный и презрительный, не выдал ее чувств:
— И как давно Пожиратели смерти считают меня твоей любовницей?
— С тех пор, как один из них сказал остальным, что ты не прочь провести со мной ночь – другую,— ответил Волан-де-Морт тихо, не сводя с Мэри пристального взгляда.
Она лишь усмехнулась в ответ:
— Этот Пожиратель никогда не понимал чувства юмора, раз не разобрался, что это была всего лишь шутка.
— Возможно, и эта любовь к шуткам создала тебе неплохую репутацию и защиту – ведь на избранницу повелителя ни один Пожиратель смерти даже не посмотрит, даже если она будет расхаживать нагая перед самым его носом.
— И что, ты хочешь, чтобы я оправдала свой новый статус?— спросила Мэри с возмущением, порывисто вскакивая,— лучше уж и вправду называть тебя на «вы» и заменить «Волан-де-Морта» «повелителем»!
Темный Лорд лишь усмехнулся, покачав головой:
