— Зачем тогда ты околдовывал меня?— воскликнула она гневно, заставив Волан-де-Морта повернуться,— хотел проверить, устою я или нет перед твоими чарами? Почему же не воспользовался выпавшим тебе случаем? Неужели половой акт тебе доставляет наслаждение только тогда, когда ты вынужден брать свою жертву силой, уподобляясь в этом своим подчиненным? Или тебе просто доставляет неимоверную радость мысль о том, что ты смог справиться со своим желанием, а я – нет?
Поток бесконечных вопросов словно бурлил в ней, но был остановлен словами Волан-де-Морта:
— Не думай, что я отказываюсь от близости с тобой так легко. Я знаю, что будет, если мы оба поддадимся своим низменным желаниям – мы не сможем думать ни о чем, кроме постоянного единства друг с другом. Так рухнут все мои планы, а я этого не хочу. Так что тебе придется смириться.
— А раньше ты об этом подумать не мог?— не удержалась от еще одного восклицания Мэри,— до того, как принялся обольщать меня?
— Не думал, что все получится,— пожал плечами Волан-де-Морт,— а сейчас мне лучше всего уйти.
Он, было, протянул руку к двери, но не успел коснуться дверной ручки, когда дверь, повинуясь заклинанию Мэри, с глухим скрипом закрылась так крепко, что теперь ее можно было выбить лишь с тараном. Волан-де-Морт медленно повернулся, и тут же с шипением схватился за щеку, обожженную ударом Мэри. А волшебница вновь, с искаженным злобой лицом поднимала руку, но ее тут же перехватил Волан-де-Морт, чье лицо было спокойнее, чем всегда.
— Теперь ты знаешь, какие страдания причиняет неудовлетворенное желание,— сказал он, и губы его изогнулись в торжествующей усмешке.
Мэри, поняв, наконец, его замысел, в гневе сверкнула глазами:
— Так вот чего ты добивался! Значит, если бы я тогда не отказала тебе, тех доводов, что ты привел сейчас, не было бы?
— Ну да,— подтвердил маг,— а сегодня жажда мести взяла верх над вожделением. Ты не представляешь, как приятно было видеть твое унижение, мольбу, светящуюся в глазах…
Он негромко рассмеялся, доведя Мэри до крайней стадии бешенства, но она была бессильна в своей злобе – Волан-де-Морт был намного сильнее ее, оставляя волшебнице лишь смотреть на то, как он празднует победу.
— Но, так и быть, я смогу завершить начатое, если услышу всю правду о твоем медальоне,— сказал он заманчиво, одновременно лаская Мэри так, что она почти согласилась, изнывая от желания, что вновь стало нестерпимым. Но одна мысль о том, что ее отказ разозлит Волан-де-Морта, значительно отрезвила ее.
— Ни за что!— воскликнула она, пытаясь вырваться, но Волан-де-Морт не сдавался – соединив всю нежность и страсть, на которую был способен, в пальцах рук, что беспрестанно бегали по всему телу Мэри, вновь затуманивая ее разум, он, казалось, медленно пытал ее теми ласками, которых она так жаждала.
— А теперь?— выдохнул он, когда они оба были на кровати, и Мэри уже еле сдерживала рвавшиеся из груди стоны наслаждения. Но, несмотря на это, несмотря на всю ту страсть, что, казалось, сжигала ее без остатка, она нашла в себе силы покачать головой, но это Волан-де-Морта не устроило – не прекращая движения своих рук, он произнес категорично:
— Я поверю в это, если только услышу отказ – не иначе.
— Нет…— прошептала Мэри еле слышно, но ее слова не были услышаны Волан-де-Мортом – добиваясь от волшебницы своего, он все же не мог не видеть ее столь желанного тела, не смог и на этот раз так легко отказаться от близости с ней. Скинув с себя остатки одежды, он нетерпеливо соединился с ней, вызвав у Мэри громкие стоны – она знала, что победила, и готова была сделать все, чтобы погасить, наконец, сжигавший ее огонь безудержной страсти. Наслаждение все нарастало и нарастало, как и ритм их общих движений в конвульсиях сладострастия – волшебница уже едва могла видеть пылающие от вожделения глаза Волан-де-Морта, похожие в тот миг на вспыхнувшие угли, и уже едва слышала свои собственные, становившиеся все громче, протяжные стоны – так громко стучала кровь в висках. И, в тот момент, когда пришло удовлетворение, которого Мэри так жаждала, внезапно, впрочем, как всегда, острая, словно от удара охотничьим ножом, боль пронзила ее сердце, возвестив о приходе очередного приступа. Прерывая конвульсии похоти, в которых все еще неистово сокращался каждый мускул ее тела, она попыталась разомкнуть объятия Волан-де-Морта, что были сейчас точно стальные, но ничуть не преуспела – тот словно бы забыл о ней, растворившись в мгновенно пришедшем наслаждении. Мэри отчаянно дернулась, волна ужаса затопила ее душу, она подумала, что ей суждено умереть, испытывая одновременно и боль, и наслаждение, и тут ощутила, как руки Волан-де-Морта разжимаются. Не глядя на изумленное лицо мага, волшебница в один прыжок достигла столика, на котором стояло противоядие, и, по-быстрому вынув пробку, выпила зелье, минуту после этого неподвижно оставаясь на месте.
