— Может, боится, как бы ты вновь не влюбилась в одного из нас?— ухмыльнулся Руквуд, блеснув глазами,— и заодно хочет, чтобы у тебя со всеми обитателями этого особняка сложились хорошие отношения.
— Если бы он с самого начала хотел этого, то ни дня бы не обучал меня сам,— возразила Мэри тут же.— Нет, все дело в другом – он просто, зная, что у него самого нет времени на мое обучение, замещает себя тем из вас, кто ему на определенный период не шибко то и нужен, вот и все. Это, по крайней мере, самое логичное объяснение.
Руквуд в ответ лишь пожал плечами, словно у него на этот счет имелось другое мнение, которое он просто не хотел сейчас озвучивать.
— Так значит, наградой тебе стал день отдыха, свободный от выполнения поручений Волан-де-Морта?— спросила Мэри, помолчав немного.
Пожиратель, загадочно улыбнувшись, кивнул:
— Да, но эта самая ничтожная часть. Все остальное я, разумеется, если ты не против этого, сохраню в секрете.
— Если только дело не касается меня,— произнесла Мэри чуть напряженно. Но, увидев улыбку Руквуда, вновь расслабилась.
— Что ты, сейчас повелитель вряд ли будет говорить о тебе, как о каком-то предмете – видимо, твое мастерство и впрямь так велико. Так что ты больше не услышишь ни от кого из нас интимных намеков.
«Знал бы Руквуд, какое именно мастерство позволило Волан-де-Морту думать обо мне как о человеке, имеющем свои права и свободы,— подумала Мэри, идя рядом с Руквудом уже в полнейшей тишине.— Впрочем, он вряд ли, подобно Мальсиберу, будет распространяться о том, что смог все-таки соблазнить меня на роль его любовницы».
Вскоре она, утомившись долгой ходьбой, направилась к особняку, а Пожиратель, отделившись от нее, незамедлительно трансгрессировал.
Вернувшись в комнату, Мэри некоторое время пыталась угадать, с кем же ей придется тренировать последний навык, но напряженные, хоть и недолгие, раздумья, быстро навеяли на нее сон, с которым она даже не попыталась бороться, уплывая на его блаженных водах в неопределенность...
Ласковые, будто от дуновения ветра, прикосновение нежных рук разбудили ее, дав Мэри знать, что Волан-де-Морт пришел к ней в обещанный час.
— Солнце-то еще не село,— протянула она ворчливым голосом, досадуя, что маг разбудил ее – сквозь полуприкрытые веки ей чудились отблески розового марева.
— Это светильник, его свет ты приняла за закатные лучи. Сам закат отгорел больше получаса назад,— возразил ей насмешливый голос, побуждая ее открыть глаза, что Мэри и сделала, увидев прямо перед своим лицом совсем близко довольное, лучащееся улыбкой, лицо Волан-де-Морта.
— Обязательно было будить меня? Ведь этот день – выходной для меня,— заметила волшебница, потягиваясь блаженно.
— А разве близость двух людей можно назвать трудом?— удивился Волан-де-Морт, буквально поедая Мэри глазами,— это ведь наслаждение, не так ли?
Волшебница согласно кивнула, испытывая некоторую неловкость от взгляда, коим Волан-де-Морт, казалось, раздевал ее. От него все ее тело сладко заныло, пробудилось желание, но она, тем не менее, отодвинулась как можно дальше к стене, едва Волан-де-Морт попытался приблизиться к ней.
— Вчера ты буквально заставляла меня пойти на близость с тобой, сегодня же – будешь оказывать сопротивление? Или тебе нравится, когда тебя берут силой?
— Вовсе нет,— гневно воскликнула Мэри, все еще ухитряясь держаться от Волан-де-Морта на расстоянии, но, зная, что подобное не сможет продолжаться слишком долго,— просто мне кажется, что сегодня ты готов буквально растерзать меня от страсти, вот и …
