Мальсибер мрачно кивнул, и они продолжили. Больше до конца тренировки он не промолвил ни слова, лишь буркнул: «До завтра», без промедления покинув Зал Собраний. Мэри была этому только рада – пессимистические заявления Мальсибера надоели ей до жути, ничуть не поднимая настроение, а лишь понижая его. Без своего очередного учителя она тренироваться не решилась, впрочем, не потому, что не хотела, чтобы Мальсибер подвергся пыткам — просто знала, что умрет от потери крови, если не сможет залечить рану полностью. Поэтому она отправилась в очередную прогулку по тропам Безмолвного леса, поневоле думая о том, что сгоряча сказал ей Мальсибер. Разумеется, его слова были вызваны лишь гневом, но в них была определенная доля правды. Мэри, говоря, что найдет, чем разубедить Волан-де-Морта, имела в виду Медальон Златогривого Единорога, что с некоторых пор обеспечивал ей довольно неплохую защиту, но ведь могло случиться и так, что он не сможет защитить ее и все, что она услышала недавно от Мальсибера, станет правдой. Мэри тут же приказала себе не думать об этом, точно зная, что ни к чему хорошему такие мысли привести не смогут, и, уже едва различая дорогу под ногами, отправилась назад, в особняк. Тому, что эту ночь она провела в одиночестве, предаваясь сну, скорее обрадовало ее, чем огорчило – она еще злилась на Волан-де-Морта за то, что он назначил ее учителем именно Мальсибера. Видимо, Волан-де-Морт был так занят, что даже не мог помыслить об отдыхе, пропадая где-то даже в ночное время…
Мэри надеялась, что хоть немного продвинется завтра, но ожидаемого ею успеха не последовало, что ее необычайно огорчило. Хорошо хоть Мальсибер, вымученно улыбаясь, ничего не говорил ей. И она вновь пыталась сделать то, что по ее мнению, было недоступным для нее, бормотала вконец опротивевшие слова, не имеющие никакого эффекта. Проходили дни, целая неделя тренировок, неделя впустую потраченного времени…. И Мэри, наконец, решилась на то, что не сделала бы еще день назад – попыталась залечить рану, нанесенную самой себе. Сильная боль, правда, несравнимая с болью от Пыточного проклятия, заковала ее запястье, введя в оцепенение на минуту. Очнувшись от транса, волшебница скороговоркой произнесла заклинание, вложив в него всю свою надежду, но никакого эффекта не последовало — кровь продолжала литься, не имея совершенно никакого желания останавливаться. Новые попытки, такие же бесплодные… она уже не чувствовала руки, на все тело накатывала странная слабость, отнимающая свободу действий. Страх смерти пронзил Мэри подобно коварному ножу в спину, и, отчаянно взмахнув палочкой в последней попытке остановить ручей крови, волшебница одним напевом произнесла магические формулы, всем сердцем желая, чтобы на этот раз они возымели эффект. И – вот чудо! – кровь, только что с силой вытекавшая из ее вен, тут же, повинуясь ее словам, остановилась, и края раны зарубцевались, оставив после себя лишь длинный шрам. Оглядев свою руку так, словно ей только что удалось избежать потери конечности, Мэри радостно улыбнулась, поднимаясь на ноги, но тут же чуть было не упала от накатившей вновь в одно мгновение слабости – отчасти она наступила от зрелища большой лужи крови на полу. Волшебница только подняла палочку, собираясь убрать лужу крови, как дверь неожиданно отворилась, и на пороге появился Волан-де-Морт.
— Ну, как дела...?— начал, было, он, но тут же осекся, увидев красноречивую лужу на полу, густо отсвечивающую красным, и мертвенно-бледное лицо Мэри, что направляла палочку на ковер в попытке стереть вытекшую из ее вен кровь.
— Так вот, значит, как ты тренируешься – увечишь себя?— произнес он тоном обличителя,— и так каждый день?
— Вовсе нет, я попробовала тренироваться на себе лишь один раз, сегодня!— возразила Мэри с нотками страха в голосе,— стой, ты же не хочешь…
Но маг ее уже не слушал – видимо, все для себя прояснив, он стремительно шел по коридору с твердым намерением покарать невиновного в происшедшем Мальсибера. Мэри, еще не пришедшая в себя после тренировки, смогла нагнать его лишь у дверей Зала Собраний, и, с силой повернув его к себе лицом, произнесла:
— Послушай меня, пожалуйста! Не наказывай за мой опрометчивый поступок Мальсибера, он не виноват, я сама решила так тренироваться, уверенная в своих силах…
— Значит, у тебя уже получалось залечить рану с Мальсибером?— поинтересовался Волан-де-Морт незамедлительно, пронзая волшебницу пристальным взглядом.
— Нет, поэтому-то я и решила попробовать на себе…. Куда ты, стой!
Отчаянно вцепившись обеими руками в мантию Волан-де-Морта, Мэри заставила его вновь повернуться к ней.
— Ну, послушай же ты меня! Мальсибер предупреждал, говорил мне, чтобы я даже не думала тренироваться в одиночестве, но с ним у меня ничего не выходило, поэтому-то я и решилась на это!
— Значит, стоит наказать его только за то, что он оказался плохим учителем,— сказал маг твердо, сбрасывая руки Мэри и продолжая свой путь.
