Один изматывающий день сменял другой. Гарри был так утомлён из-за своего перегруженного расписания, что Ремус взялся расшифровывать записи, оставленные Принцом-Полукровкой, днём, чтобы вечером объяснять их Гарри после того, как тот заканчивал домашнюю работу. Некоторые записи настолько шли вразрез с инструкциями в учебнике, что Гарри посчитал необходимым заказать себе отдельный дневник по зельеварению, чтобы переписать всё туда. Пока что Ремус не обнаружил в записях Принца ничего плохого, если не считать парочки заклинаний, которые можно было счесть тёмными. Гарри переписал и эти заклинания, пометив их назначение и возможные способы защиты, чтобы знать, что делать, если когда-нибудь вдруг столкнётся с ними.
Уроки зельеварения превратились в сплошное испытание. Но Гарри был осторожен и старался не сильно прибегать к инструкциям Принца, чтобы не привлекать к себе внимания. К тому же проблем добавлял и сам профессор Слагхорн, взявший привычку выделять Гарри из класса, заслуживал он того или нет. Стало очень трудно избегать профессора, не давая ему возможности застать себя наедине, но Гарри пока справлялся. По словам Джинни и Невилла, Слагхорн создал маленькую группу, которую с удовольствием величал «Клуб слизней». В неё входили те, у кого были связи с важными людьми, например: Кормак МакЛагген, Маркус Белби, Блэйз Забини, а также Джинни и Невилл. Едва услышав об этой группе, Гарри понял, что не хочет иметь с ней ничего общего. Именно такого рода внимания парень старался избегать любыми способами.
Гарри наконец прочёл свиток, который передала ему Гермиона. Это было послание от профессора Дамблдора. Тот просил его подойти к восьми часам вечера в субботу на их первое занятие. Показав послание Сириусу и Ремусу, Гарри сообщил Невиллу и Джинни, что поговорит с Дамблдором об О.З. в субботу, и попросил их довести эту информацию до сведения остальных членов Совета. Всё равно они не начнут собрания О.З. раньше, чем через пару недель, так как сначала квиддичным командам нужно было провести отборочные испытания, а всем остальным влиться в школьную жизнь.
Гарри было несколько неловко сообщать Рону и Гермионе о просьбе Дамблдора, но с того момента они делали всё, что было в их силах, чтобы не оставлять Гарри одного. Рон стал жутко мнительным, особенно в присутствии учеников, которые шептались или показывали на Гарри пальцем. В каком-то плане Гарри был даже рад наказанию от Сириуса. Вечера в Комнатах Мародёров быстро стали единственным временем, когда он мог позаниматься домашней работой и даже подумать в тишине и покое. В остальное время у него то пытались разузнать насчёт отбора в команду по квиддичу, то уточнить слухи об Обществе Защиты, а то и выяснить, на самом ли деле он «Избранный». Хуже всех были четверокурсники Гриффиндора, особенно женская их часть. У шестикурсников Гриффиндора быстро вошло в привычку насылать порчу на любого четверокурсника, решавшегося подойти к Гарри. Парни с шестого курса, конечно, находили это крайне забавным, заявляя, что теперь Гарри обзавёлся личными маньяками-преследователями. Но Гарри не видел в этой ситуации ничего весёлого. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Но почему же остальные этого не понимали?
Парень был крайне осторожен с эмпатией в течение недели и начал пытаться прочувствовать эмоции конкретных людей, а не всех окружающих разом. Пока что эту способность можно было охарактеризовать как «либо всё, либо ничего», если не считать случаев, когда он стоял вплотную к нужному человеку. Гарри отчаянно хотел это изменить, на что у него был целый ряд причин, самой важной из которых было желание избавиться от лишних отвлекающих факторов. Теперь, когда он понял, что чувствовали к нему некоторые личности, Гарри старался избегать этого всеми правдами и неправдами. Ему не нравилось, что люди думают о нём в таком ключе, особенно учитывая, что повода для этого совершенно не было.
В восемь часов вечера в субботу Гарри, «ради его же безопасности», перенёсся из Комнат Мародёров в кабинет Дамблдора через каминную сеть. Его безопасность столько раз упоминалась за последнюю неделю, что Гарри начал склоняться к мысли, что окружающие восприняли миссию «уберечь Гарри» слишком серьёзно. По школе по-прежнему располагались посты авроров, слизеринцы держались на расстоянии, а учителя постоянно патрулировали коридоры, дабы избежать малейших стычек. Хогвартс ещё никогда не был так защищен, но в случае Гарри Поттера этих мер, похоже, было недостаточно, чтобы позволить ему ходить по коридорам одному.
Гарри вывалился из камина прямо в руки ждавшего его профессора Дамблдора. Парня тут же окружили волны облегчения и беспокойства. Он распрямился и посмотрел в мерцающие голубые глаза и улыбающееся лицо директора.
— Эм... простите, сэр, — смущённо сказал Гарри. — Я вечно оказываюсь на полу, когда путешествую каминной сетью.
