— Я не хочу ничего слышать! — перебил его Гарри, быстро оборачиваясь к Рону. — Никакие твои слова не смогут оправдать то, как ты обращался со мной и Гермионой! Несколько недель назад ты мечтал избавиться от Лаванды, но парочки слухов хватило, чтобы ты вновь стал обжиматься с ней и игнорировать нас! Определись уже! Если хочешь быть с ней, то будь с ней, но не жди, что мы будем ждать тебя. У Гермионы есть своя жизнь, а мне предстоит как-то пережить эту войну.
Рон шокировано уставился на него, двинувшись к ближайшей кровати и сев на неё.
— Значит, ты ждёшь, что я выберу, — заключил он.
Гарри фыркнул. Да как Рон мог быть настолько тупым?
— Да я даже и не мечтаю об этом, — с сарказмом ответил он. — Я лишь пытаюсь донести до тебя, что мы не будем сидеть и ждать. Гермионе нужен кто-то, кто будет обращаться с ней получше, а мне нужны те, кто будет рядом со мной, когда они мне понадобятся. И ты, очевидно, не относишься к таким людям...
Рон тут же подскочил на ноги, в ужасе уставившись на Гарри.
— Не могу поверить, что ты хочешь бросить нашу дружбу так, словно ничего...
— ...ты уже сделал это, Рон, — спокойно сказал Гарри. — Ты выбросил её в тот момент, когда сошёлся с Лавандой, и потом опять, когда начались эти слухи.
— ПОТОМУ ЧТО Я БОЯЛСЯ, ЯСНО ТЕБЕ! — прокричал Рон.
Гарри недоуменно уставился на Рона. Это было, возможно, последнее, что он ожидал услышать.
— Боялся чего? — спросил он.
Рон провёл рукой по лицу, садясь обратно.
— Я боялся, что я больше не нужен вам двоим, — тихо сказал он, уставившись в пол. — Боялся, что вы бросите меня...
— Как ты сделал с нами? — сухо перебил его Гарри, подходя к собственной кровати и садясь на неё. От досады по поводу всей этой ситуации у него уже разболелась голова. — Всего этого можно было избежать, если бы ты поговорил с нами, вместо того чтобы слушать Лаванду, которая, кстати, никогда не скрывала свою нелюбовь к Гермионе. Этого я забыть не смогу. Почему, ты думаешь, Лаванда вообще начала распускать эти слухи? Ей было завидно, что ты начал проводить больше времени с нами! Она боялась, что проиграет Гермионе!
Рон ошарашено уставился на Гарри.
— Но... Гермиона и я... мы просто друзья, — слабо запротестовал он.
Гарри раздражённо вздохнул, потирая лоб.
— Люди видят то, что хотят видеть, Рон, — устало произнёс он. — Люди думают, что я Избранный, который спасёт их всех от Волдеморта. Они видят мальчика-который-выжил, своего спасителя. Они не видят меня. — Гарри бросил ещё один взгляд на Рона, а затем лёг на кровать и закрыл глаза. — До этого года я думал, что ты один из немногих, кто знает, что не стоит доверять тому, что люди говорят обо мне. Видимо, я ошибался.
— Гарри...
Гарри повернулся на бок, спиной к Рону. Ему больше нечего было сказать. Рон мог либо изменить своё поведение, либо понять, что их дружба оказалась на грани. Как бы ужасно это ни звучало, но Гарри не было плохо от перспективы потерять лучшего друга. Он просто хотел, чтобы всё это безобразие закончилось.
* * *
Для большинства гриффиндорцев следующее утро грозило навсегда остаться в памяти. Это было утро, когда Рон порвал с Лавандой и из-за этого был проклят до неузнаваемости. Конечно, случилось это уже после того, как уши всех окружающих свернулись от истошных криков злой Лаванды. Мебель была порушена, нескольких человек, попавших под горячую руку, даже забрали в Больничное Крыло, а все присутствовавшие при этом уверились в том, что Лаванда была совершенно не в своем уме.
После того как всех вылечили, а мебель починили, Рон умудрился поймать Гарри и Гермиону в библиотеке. Гарри хранил молчание, пока Рон пытался извиниться за своё поведение, уверяя их в том, что у него и в мыслях не было причинять боль своим лучшим друзьям. Продолжалось это минут тридцать, пока Гермиона не попросила его остановиться. Было очевидно, что Рон воспринял вчерашние слова Гарри близко к сердцу и посчитал необходимым всеми возможными способами признаться в том, каким же придурком он был. Отчаянье и раскаяние исходили от него сильными волнами, но Гарри и Гермиона не собирались забывать обо всём и прощать его... пока.
Рон определённо поубавил Гарри работы, и остаток февраля пролетел без каких-либо новых проблем. Чо подошла к нему и извинилась за своё поведение, спросив, могут ли они остаться друзьями. Гарри согласился попробовать всё исправить, хотя и понимал, что отныне между ними всегда будет присутствовать некая напряжённость, пусть даже и совсем небольшая. Он всё ещё содрогался при воспоминании о поцелуе с ней и том, что тот с ним сотворил...
