Стоя на полубаке, Ким, Венс и Шóко беседовали вполголоса, поглядывая то на преследуемый корабль, спокойно продолжавший свой путь, то на Деóна белого.
— Скверная ночь выдалась для этих зверей, — сказал Ким. — Боюсь, капитан никого не пощадит. Он сегодня особенно зол на имперцев.
— Кажется, кораблик-то внушительный, — заметил Венс, прикинув на глаз высоту фонарей от уровня моря. — Не хотел бы я, чтобы он оказался линейным кораблём, идущим на соединение с эскадрой адмирала Сальгáра.
— Деóна белого ничем не испугаешь. Пока ещё ни одно судно не могло устоять перед «Адефáгосом», да говорят ещё, что капитан хочет идти на таран.
— Чёртов хвост! Если дело и дальше так пойдёт, то рано или поздно «Адефáгос» обломает себе нос.
— Он крепок, как утёс, мой друг.
— Но и утёсы иногда рушатся.
— Типун тебе на твой язык!
В этот момент голос Деóна белого неожиданно прорезал тишину, царившую на борту корабля.
— Манёвровые! Поставить марса-лиселя и брам-лиселя!
Марсовые тотчас же развернули добавочные паруса.
— В погоню! — воскликнул Ким. — Видать, имперец идёт неплохо, раз «Адефáгосу» потребовались лиселя.
— Говорят тебе, это линейный корабль, — твердил Венс. — Смотри, какие у него высокие мачты.
— Тем лучше! Будет дело!
В этот миг с вражеского корабля раздался чей-то громкий голос. Ветром его донесло до пиратов:
— Внимание! Подозрительный корабль с левой…!
Пираты увидели, как Деóн белый, нагнувшись к Моргану, что-то ему прошептал, а затем, спустившись с мостика на квартердек, воскликнул:
— Ребята, в погоню!
Всего лишь миля разделяла корабли, но скорость была велика у обоих, и расстояние между ними ничуть не уменьшалось.
Прошло около получаса и вдруг на имперском корабле вспыхнуло ослепительное зарево, осветившее мостик и часть рангоута. Вслед за тем по чёрным волнам моря раскатился гром орудий, отдавшийся глухим, несмолкающим гулом у самого горизонта.
Мгновенье спустя в воздухе послышался знакомый пиратам свист ядер, и огромный сноп брызг взмыл вверх в двадцати локтях от кормы пиратского корабля.
Никто из экипажа корабля не проронил ни слова. На лице Деóна белого, презрительно встретившего посланцев смерти, появилась саркастическая улыбка.
После первого залпа, означавшего предупреждение преследователям, вражеское судно переменило галс, обнаружив решительное намерение направиться в залив, к Кáйбо.
При виде этого манёвра Деóн белый, прильнул к фальшборту у вантов, обратился к Моргану:
— На бак, сэр Морган! — приказал он.
— Открыть огонь?
— Нет, ещё слишком темно. Приготовьте всё для абордажа.
— Пойдём на абордаж, сэр?
— Там видно будет.
Сойдя с полуюта, Морган позвал боцмана и отправился с ним на палубу, где зверей сорок с короткими, обнажёнными абордажными саблями и мушкетами в лапах столпились на полубаке.
— Живо! — скомандывал Морган. — Приготовить абордажные дреки!
Обратившись затем к морякам, укрывшимся за фальшбортом, он приказал:
— Подготовьте мостики, привалите матрацы к ботам!
Все сорок пиратов с бака молча, соблюдая полный порядок, принялись за работу под придирчивым взглядом помощника.
Эти звери неукоснительно повиновались Деóну белому, но и перед Морганом, зверем несгибаемой воли и храбрости, трепетали.
Наделённый необыкновенной физической силой и выносливостью, красотой, обаянием и душевной щедростью, Морган, как и Деóн, умел покорять сердца видавших виды зверей моря и заставлял слушаться с полуслова.
Под его руководством, менее чем за двадцать минут, между правым и левым бортами были воздвигнуты два мощных заслона из брёвен и бочек, наполненных железным ломом для защиты квартердека и полуюта на случай, если враги ворвутся на палубу.
Пятьдесят ручных гранат были уложены возле брёвен, абордажные дреки — на фальшборте и на скатанных матрацах, образовавших нечто вроде амбразур.
После этого Морган отозвал пиратов на полубак. Встав у бушприта, он наблюдал за кораблём, придерживая одной лапой саблю, а другой — пистолет.
В это время вражеское судно находилось не более чем в шестистах — семистах метрах. Полностью оправдывая своё название «Адефáгос» — что переводилось с древнего наречия, как «Молниенóсный», уверенно сокращал дистанцию, готовясь нанести противнику страшный, неотвратимый удар.
Несмотря на темноту безлунной ночи, имперский корабль можно было уже разглядеть, особенно тем, кого Зверь-Покровитель наделил лучший ночной зоркостью.
Как и подозревал Венс, это был линейный корабль весьма внушительных размеров: над высокими бортами возвышался огромный полуют, все три мачты гнулись от множества надутых парусов.
Это было военное судно, несомненно хорошо вооружённое и управляемое многочисленным и закалённым в боях экипажем, готовым оказать упорное сопротивление.
Любой другой пират с Такари́гуа вряд ли пошёл бы на риск: ведь при благоприятном исходе сражения на вражеском судне нечем было поживится. Другое дело, если это был бы торговый корабль или галера, нагруженная сокровищами из рудников всех доступных колоний империи Персéваля, которые привыкли грабить морские разбойники.
Но не так поступал Деóн белый, не помышлявший о богатстве.
