– Не смей высказывать вслух дурные предчувствия! – Мирна так разозлилась, что остановилась посреди дороги. – Слово материально! Даже мысль может притягивать неприятности, а слово… Никогда, слышишь, никогда не говори, что случится что-то такое, чего ты боишься. Не смей говорить о смерти Илая! Даже думать об этом не советую, если не хочешь, чтобы это действительно произошло.
– Пойдем, я все поняла, – потянула я ее за рукав, – я верю, что все будет хорошо. Я очень на это надеюсь.
Мы вошли в Альвар. Было уже совсем темно, совсем как во сне, не хватало еще ратушу потерять и в городе заблудиться. Стоп, о плохом не думаю. Помощь придет, Инсилай не умрет и выиграет у Таура великую Битву. Серьга в кармане, огненные воины на подходе, все будет хорошо. Вот и площадь. Не заблудились, и ратуша на месте.
Мирна остановилась.
– Ну все, пришли. Иди и не забудь про серьгу.
– А ты?
– Иди, ты же хочешь побыть с ним. Ему, я думаю, тоже есть что сказать тебе без посторонних ушей. Иди, общайся.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не стоит благодарности…
* * *– Слушай, у вас это серьезно, или так? – допытывалась Софка, рыдая над луком.
– Ты о чем? – хитрым глазом зыркнула Альвертина на подругу.
– А как вы познакомились? – зашла с другого конца Софка.
– Да о ком ты? – мастерски изобразила удивление Альвертина.
– Голову не морочь! – разозлилась Софка. – Где мальчика нарыла?
– Сам пришел, в гости, – Альвертина предпочитала не очень далеко отходить от истины. Поводов для вранья было предостаточно, еще, не дай бог, запутаешься.
– Что значит Америка, а ко мне только тараканы и Иоська ходят, – вздохнула Софка и потащилась к раковине.
Кран плюнул ржавой водой и зашелся в удушливом кашле.
– Черти, опять воды нет, да когда ж это кончится?! У вас в Америке тоже такая фигня, или как. – Она с грохотом сняла крышку с большого эмалированного бака и зачерпнула ковш воды.
– Или как .
Кухня в Софкиной квартире была здоровенная, но ужасно бестолковая: длинная кишка с окном в финале. Подоконник заставлен горшками с геранью, полувыжатыми тюбиками какой-то косметики, трехлитровыми бутылями с водой и пластиковыми стаканчиками из-под сметаны, где произрастали укроп, петрушка и прочая зелень. Вдоль стены стояли три газовых плиты, наследство от бывшей коммуналки, при этом на средней красовался керогаз. Софкина мама утверждала, что следом за водой отрубят газ, свет и всю остальную цивилизацию. Выбрасывать керосинку она категорически запретила. Еще имели место два стола, парочка табуреток, детская пластмассовая ванна с водой, буфет времен НЭПа с цветными стеклышками и два холодильника. Короче, не повернуться. Софка смыла нарезанный лук и вернулась к столу. В этот момент кран хрюкнул и выдал фонтан воды.
– Гадство, – равнодушно констатировала Софья и пошла закрывать прорезавшуюся воду, – и так каждый день. В прошлом месяце соседей залили, теперь судимся и не здороваемся. А мальчик классный.
– У соседей? – уточнила Альвертина.
– Не делай из меня дуру, – проворчала Софка, – Ронни – прелесть. Если соберешься бросать, скажи место, я подберу.
