— Никогда не жаловался, — улыбнулся Лучезар, да так лучезарно, что у Серебряного дёрнулся глаз. А потом он прищурился. А что, может и правда что у других глаза болят от Лучезаровой красоты? Он впрочем никогда этим вопросом не задавался и сейчас об этом подумал вскользь. — Но так и быть, скажу тебе, что вероисповедание для меня, вопрос очень тонкий. Я считаю так: ежели начал веровать, так верь искренне и до конца, не меняя богов, как перчатки. Не переходя от одного к другому, оправдывая свои хождения по мукам тем, что ты в поисках и со временем взгляды меняются. Это глупость несусветная. Впрочем, для некоторых можно сделать исключение, но лишь в том случае, если бог, к которому человек пришёл после другого бога, более честный, взамен своей вере ничего не требующий и не делающий из своих приспешников слуг и рабов. Богиня Майдалин… На хрупких плечах её лежал весь мир, — Лучезар говорил и старался, чтобы слова не звучали, как ядовитые клинки. — По книге она являлась одним из столпов многобожия. Жаль упала… Сколько прошло лет с её падения?..
— Девяносто шесть, — отозвался Николай.
— Да, девяносто шесть. Я помню тот поход, — вдруг углубился в воспоминания Лучезар. — Мы проходили мимо. Она упала на деревню, и все жители погибли. Все: и дети, и старики, и женщины, и мужчины… Мы бились с ней несколько часов. После падения она оставалась ещё живой. Если бы мы не проходили мимо, она бы встала и пошла, и никто не знает, сколько бы ещё людей погибло. На том месте, где она умерла, остался жуткий лабиринт, в котором зародилась нечисть… Мне вдруг стало интересно: что за имя такое, Майдалин?
Некоторое время Серебряный молчал, а потом вдруг спросил:
— Ты хочешь выйти отсюда?
Он сидел ровно, откинувшись на спинку дивана. Не менял позы. Смотрел на Лучезара твёрдо и смело. Княжич, ждавший этого вопроса двадцать лет, как-то пропустил его. Вырвался из жутких воспоминаний, словно из темноты на свет, споткнувшись о невысокий порожек и упав лицом в бетон. Он несколько раз моргнул, совсем невинно, а потом приподнял бровь, вопросительно глядя на Николая.
— И каким же образом ты собираешься это проделать, мой… старый друг?
— Это секрет, мой славный Княжич, — растянул губы в уже не притворной улыбке Николай.
Лучезар поменял позу в кресле, поставил локоть на подлокотник, поводил пальцами по губам и подбородку, задумчиво глядя на Серебряного. Потом прищурился.
— Большой секрет, — наконец произнёс он.
— Большой, — повторил Серебряный. — Давай не будем больше тянуть время, — Николай достал из внутреннего кармана часы, щёлкнул кнопкой, открывая крышечку. Посмотрел на циферблат. — Минуты посещения заканчиваются. Мне нужен ответ сейчас.
— О-о, — тихо хохотнул Лучезар. — Как я погляжу, ты торопишься. А я вот нет… Поэтому, мне надо подумать. Это очень щепетильный вопрос. Я не хочу из Узника превратиться в… Беглеца. Мне-то осталось сидеть ровно столько же, сколько я уже…
— Сейчас, Княжич, — твёрдо оборвал его Серебряный.
— Зачем тебе мой ответ, Николай Львович, — лукаво произнёс Лучезар, выделяя имя с отчеством. — Ты итак всё решил. Без меня. Но если тебе нужен мой ответ, так я дам тебе его только тогда — повторюсь, когда всё хорошенько обдумаю. А тебе на прощание скажу вот что: будешь заниматься глупостями, делай это… без фанатизма. Не хочу, чтобы мне голову сворачивали.
Серебряный некоторое время смотрел на него, затем сунул часы в карман, улыбнулся и встал. Поправил кафтан, расслабился.
— Ты, Лучезар, слишком избалованный, но это и понятно. Все мы тобой одурманены. Однако, порой это начинает раздражать. Такими темпами твои друзья станут тебе врагами и наоборот.
— Мои друзья никогда не станут мне врагами. Потому что я выбираю друзей, Николай, — ответил Лучезар, поднимаясь, чтобы проводить гостя. — Но я с тобой согласен. Слишком избалован. Однако, я из тех людей, кто с трудом принимает себя таким, каков есть. Другой на моём месте сходил бы безостановочно с ума от осознания своей красоты и идеальности, но я вижу в этом лишь недостатки. Иногда эти недостатки мне являются в виде назойливой мошкары, и я с удовольствием уничтожил бы их, но: себя убивать жалко.
— Когда ты честный, с тобой интересно вести беседу, — хмыкнул Серебряный, направляясь к выходу. — Но так ли мешает тебе твоя красота, Княжич? Вот смотри, — Николай остановился, — сколько у тебя было женщин?
Лучезар закатил глаза, даже не думая скрывать это.
— Почему, граф, у мужчин всё сводится к женщинам?
— Потому что женщины в жизни мужчины — это самое прекрасное, что есть, было и будет. Что мы без женщин? Ничто. Пустое место. Поверь мне, Лучезар, опыт женатого человека говорит во мне. Женщины — это сила!
