— Мать моя женщина, — вдруг выругался Лучезар, останавливаясь и понимая как складно и красиво идёт рифма, и как ложится на лист казалось бы вот-вот появившийся в голове сюжет, и — особенно! — как хорошо вдыхает и выдыхает вдохновение, которое, как ему казалось, несколько минут назад помахало ручкой и укатило в Европиану. И именно в тот момент, когда больше половины поэмы легло на бумагу, Княжича осенило, что эти строчки до него уже кто-то сочинил. Он спокойно, без зазрения совести переписывал песню, одну из тех, что сам написал, а потом исполнял Кощей Мрачный Жданец под плаксивую домру, сидя у костра со своими товарищам и побратимами. Лучезар слышал её несколько раз, потому как каждую свою новую балладу Кощей пел нескончаемо долго, до тех пор пока всех не начинало от неё тошнить. Тогда он складывал другую…
Лучезар откинулся на спинку стула и задумался. Сегодня день не клеится от слова совсем. Нет, проснулся он даже в очень хорошем настроении, да и сейчас оно было не таким уж и плохим, однако, за что бы Лучезар не взялся, всё как-то шло через одно место: то настроения нет, то лень, то рифма чужая. И что же делать? Ну, например, пойти почитать пару глав «Мёртвых душ». А потом? Потом, пообедать. А после обеда? После обеда поспать. А после сна?.. А там прибежит Серебряный со своими друзьями и выкрадет его, как принцессу из высокой башни, и до следующего утра будет морить его молчанием, а утром, наконец, торжественно объявит зачем он похитил Узника из-под самого носа Графини Светланы и Харитона Не-Ясного. Кстати, где-то у Лучезара была старая-престарая книжка с подобным сюжетом, только принцесса была не упырём и не мужиком, естественно.
— Может мне собраться? — вопросил Княжич сам у себя, глянув в потолок. При этом в душе было такое равнодушие, что Лучезар на миг испугался.
— Простите? — осведомились у него за спиной и Княжич, выдохнул, подперев щеку кулаком. До сего момента он даже и не догадывался, что у его внутреннего «я» женский голос и говорит он голосом служанки.
И чего она его так раздражала?
Княжич ничего не ответил, и женщина через мгновение ушла, подхватив поднос и графин. Некоторое время Лучезар сидел, не шевелясь, затем всё же решил собрать дорожный мешок. Он был уверен в том, что его похитители налетят, как сумасшедшие, возможно даже сделают в его теле дырочку, ну или горло перережут, чтобы легче было унести, ну или на всякий случай, если Лучезар откажется с ними уходить и ввяжется в бой, несмотря на то, что у него на запястьях и лодыжках сдерживающие его бледную ворожбу руны-путы…
Княжич не сомневался, что Серебряный его подставит. Уже через мгновение весь Лунный Терем будет трындеть о том, что Узник решил бежать сам, и что ему помогли какие-то-там сомнительного вида друзья, и надо бы его найти и вернуть… Именно так всё и будет выглядеть. И Лучезар, несмотря на свою ненависть к этому человеку и презрение к самой ситуации, позволит ему это сделать. Потому что у Лучезара на это свои планы. И свои счета. Он больше тридцати лет вынашивал план мести. Разве стоит отказывать себе в удовольствии расслабиться и посмотреть, как будет напрягаться тот, который сам же, расставив ловушки, в них же и угодит?
В общем, сюжетец с его побегом такой, что впору садиться и книгу писать. Или рифму слагать. А, кстати, как там у Кощея в другой балладе:
