— Лучик, вот это у тебя карета, — Елена — как только у неё получилось? — худой рукой отодвинула Дамиру в сторону и сунулась внутрь, и Княжич вынужден был подтянуть ноги, сев прилично, потому как, в отличие от Дамиры, Елена нагло полезла внутрь. Подняв пышный кринолин, она спокойно миновала три ступеньки и плюхнулась на скамью и некоторое время восторженно водила по подушкам и гобелену ладонями. — Обалдеть, Лучик, это же настоящее сокровище. Почему ты скрывал его от меня. Ты только погляди какие подушечки, они такие мягкие. — Не правда, они были обыкновенными. — Такая красота. Это же позолота. И посеребрёнными нитями вышито… — и вдруг выпалила: — Решено, я поеду с тобой.
Откинувшись на спинку скамьи и раскинув руки в стороны, а затем и закинув ногу на ногу, Елена улыбнулась ему, соблазняя. Княжич растерянно улыбнулся в ответ и подумал о том, что ему такое соседство никак не нужно. К тому же… Он глянул на не менее смущённую поведением Прекрасной Служанку, которая смотрела в сторону, явно соображая, что ей делать и куда бежать.
— Думаю, твоя карета будет без тебя скучать, — попытался прогнать Елену Лучезар, прозрачно намекая на то, что ей тут не особо рады.
— Она мне уже надоела. А Варька не хочет покупать новую, говорит лишние траты. Что значит, Лучик, лишние траты? Я хочу, значит, я хочу.
Вот Лучезар тоже не мог понять слово «тратиться». Он никогда себе ни в чём не отказывал, и когда маленьким был, и когда взрослым стал. Правда, когда маленьким был ему только книги и подавай было, а взрослым стал, так сам начал зарабатывать. Оттого в его кармане всегда были золотые, а то и каменные рубли. Ну а слово «экономия» он вообще не знал.
Однако же, Лучезар это Лучезар Исследователь и воин, прослуживший своему государству и Великому Князю много десятилетий, а вот Елена — это дочь убийц и воров, женщина, которая даже медяк не заработала. Имеет ли она право говорить фразу «я хочу, значит, я хочу»? Нет, конечно. Но Княжич ничего на это не ответил.
— А как же кровать? — вместо этого спросил он, меняя тему.
— Хочешь её опробовать? — тут же вопросила она томным голосом и подняла ногу, чтобы ткнуть острый носок красного сапожка ему в колено.
— М-м, какой милый сапожок, — решил поддержать игру Княжич. Но лишь на мгновение. Взяв острый нос, он окинул взглядом красный, разукрашенный полусапожек, на заострённой шпильке, затем опустил ногу на пол и откинулся на спинку кресла, забросив ногу на ногу. — Тут прохладно, не находишь?
— Ах, да, — спохватилась она и быстро нарисовала пальцем на стенке знак. Он тут же загорелся алым светом, запульсировал, а потом потух и совсем пропал. Лучезар ощутил приятное тепло, расползающееся по карете. Скорей всего Краса попросила её об этом, затем она и пришла. Но вот решила остаться.
— Все? — дверь открылась и внутрь заглянула Варвара. Глянула сначала на Лучезара и Служанку, потом на сестру. Скорчилась, бросила уничтожающий взгляд на Узника. Пришлось широко улыбнуться. — Выметайся отсюда. Вали в свою карету, дура! — рявкнула она сестре.
— Отстань, ненормальная! — крикнула ей в ответ Елена, и Лучезар подумал, что нормально они общаться не могут. — Здесь мне нравиться больше и я останусь здесь!
Варвара заскрипела зубами, ещё раз окинула злобным взглядом Лучезара и захлопнула дверь. Княжич слышал, как она гаркнула выдвигаться, и кареты тронулись в путь. На небе к тому моменту уже весело светило солнце.
— Спасибо за тепло, — откликнулась со своего места Служанка, и Елена, не замечавшая её до этого, посмотрела с каким-то разочарованием и отвращением.
— Да не за что, — ответила она, закинув ногу на ногу. И тут же ей в голову пришла гениальная мысль. — Хочешь в мою карету? Там кровать. Намного лучше, чем здесь.
— Благодарю, — сказала после недолгого раздумья Служанка. — Мне и здесь хорошо.
— Тогда мы можем это сделать втроём, — и она посмотрела на Лучезара. Наверное, всё то, что он сейчас подумал о ней и думал изначально отразилось на его лице. — Я же пошутила, — вдруг воскликнула она и звонко рассмеялась. — Видел бы ты своё личико, мой милый Лучик. Мне как бы тоже не улыбается счастье делиться тобой, да ещё с какой-то поломойкой. Гадость да и только. Ты должен быть только моим. И принадлежать только мне. Я так хочу. И тебе ведь нравиться со мной, ведь так?
И посмотрела глазами, в которых был только один ответ. Она верила в то, что в постели была идеальна. Может оно и так, но для Лучезара ничем не отличалась от других. А вообще, он не разбирался в этом, так же как в женщинах.
— О человеке не судят по внешности, море не измеряют черпаками.[14]
— Чё? — не поняла Елена.
