— И в деревню не заезжал бы, — кивнул Лучезар, пытаясь вернуть себе прежнюю лёгкость в общении с ними. Но никак не получалось. Дорога с каждым километром замедлялась и всё больше возникало вопросов, на которые ему надо было найти ответы. И поскольку он отвык от постоянной работы мозга и отвык от физической работы, в последнее время только то и делал, что валялся на своей кровати в узнице, то дорога и его стала выматывать, как в физическом плане, так и в моральном.
«Может я старею?» — кисло подумал он.
— Почему, Лучик? Я устала. Хочу отдохнуть. Мне нужна ванна! — заныла Елена.
— Такими темпами мы до Ладогора Снежного десять лет будем тащиться и не дотащимся, — отозвалась Дамира.
— Тебя никто не спрашивал, — рявкнула Елена, повиснув у Лучезара на руке.
— Думаю, именно это и хотел сказать Лучезар, — отозвалась Дамира.
— Что хотел сказать Лучик, то пусть он и говорит. Другим в его мысли вмешиваться не надо!
— Так он сказал: в деревню не поедем, — встрял в разговор Игнатушка, выруливая из-за их кареты и поправляя штаны. Он что, колесо обгадил? Колесо их фургона?!
— А я жрать хочу, — встряла Аннушка. — Мяса хочу. Надо пожрать, блин. Варька, заворачиваем, к чёрту!
— Вот! Человек есть хочет. Без еды человек может умереть! А я крови свежей хочу! — топнула ногой Елена.
— В Скальном я сказала, что по дороге тормозить не будем и чтобы все запаслись жрачкой, кровью и всем, что им в дороге так сильно понадобиться, — рыкнула Варвара. — Если ты не запаслась, тогда ешь кору, мать его. А ты можешь снежка попить, растопить его и выпить, тупая овца!
— Если мне не изменяет память, в трёхстах километрах от этой деревне находится посёлок Подгорье, — продолжил Лучезар, снова глянув на небо. Солнце уже перевалило за полдень. — Ехать туда дольше по времени, чем в Небесный Пик, но дорога более безопасная и он располагается в долине, между сопками, вдоль реки… — попытался вспомнить наименование реки Княжич. — Не важно. А Небесный Пик располагается на сопке. Подняться мы поднимемся, однако спуск затрудниться. Дело в том, что Небесный Пик является горнодобывающим посёлком. От него ведут три дороги. Одна — по которой мы прибудем. Вторая — специально для тяжеловозов, перевозящих руду. По ней путешественников не пускают, с рассветом на ней движение становиться трудным. Можно конечно убедить будочника пустить наш паровоз до рассвета, однако, это спорный вопрос. Люди всякие бывают. Третья же дорога, по которой обычно и ездят путники, проходит по окраине мёртвой земли, а затем практически сразу же — вдоль леса холеры. Мёртвая земля полнится мертвяками-упырями и оборотнями, их лучше не тревожить, ну а лес холеры — это лес холеры. Только чудо может их не приманить к трём каретам.
Лучезар мог зуб дать на отсечение, что каждый из золотой молодёжи сейчас подумал о том, что лучше было бы не отправляться в это путешествие. Особенно Елена. На её лице так и читалось то, что она не подписывалась на подобные трудности. Лучезар был уверен, Прекрасная уже строила план, как бы вернуться обратно. Но обратно её уже никто возвращать не будет, если только она не останется в постоялом дворе вот этой деревни и не обождёт пока батюшка пришлёт за ней наёмный охранительный отряд.
— Но хочу от себя добавить: как командир отряда скажет, так и будет, — улыбнулся Лучезар, глянув на Варвару.
— Мы поедем в Небесный Пик, — твёрдо и решительно сказала Краса, глянув в его глаза так, что был бы Княжич пацаном, так мурашки бы по спине пробежали. — А в деревню мы заворачивать не будем. Все по местам!
Лучезар спокойно кивнул и полез в свою карету, делая вид, что совершенно не видит того, как Елена пытается что-то сказать, тянет его к себе, а потом пытается с ним залезть внутрь. Видно осознав, что ей сегодня уже ничего не перепадёт, она фыркнула, топнула ножкой и, гордо вскинув голову, направилась к своему транспорту. Лучезар закрыл дверь, задёрнул сильнее занавески. Посмотрел на Служанку. Она продолжала читать книгу и даже не думала вступать в разговор. Впрочем, это было правильно. Она ведь прислуга. Но складывалось такое ощущение, что ей всё равно куда они едут и зачем. Это, знаете ли, наводило на ряд вопросов и давало пищу для размышлений, которые нет-нет да завладевали головой Княжича.
Скинув обувь и куртку, он завалился на скамью, как прежде, согнув в коленях ноги и скрестив на груди руки. Удобнее устроив голову, он прикрыл глаза.
— Лучезар Андреевич, — позвала тихо Служанка, когда карета тронулась. Княжич ничего не ответил, и тогда она замолчала тоже. Но через несколько минут он спросил:
— Что?
— Я всё время прожила в Большой Столице… и не совсем понимаю внешний мир. Расскажите в двух словах о мёртвой земле?
Ну да, всю жизнь она прожила в Большой Столицы и не знает толком, что такое мёртвая земля? А как же школа? А как же родительские рассказы? А как же сказки? А книги, из которых она не «вылезает»? Как так, жить в этом мире, и не знать, что такое мёртвая земля и демоны?! Такое не знать может только…
