Лучезар любил обнимать его. Крепко и сильно. Теребить по голове, взъерошивая и так взъерошенные лохмы, которые мама с трудом но состригала с головы младшего сына, ох, как не любившего ни ножницы, ни подстригаться. Он любил идти с ним от ворот до дома, крепко обнимая и слушая о том, какая кошка окатилась, какая сучка принесла сколько щенят, что в саду у Жорика новые розы, а за ажурной перегородкой большой беседки осы свили гнездо. И что вчера был дождь, и что курица Нюра — как он их различал, Лучезар диву давался? — снесла сегодня утром большое яйцо, и что вчера они с папой купили Хвостику новый ошейник, потому что тот он порвал, когда Милан решил этот ошейник почистить.
— …Ты представляешь, он схватил его острыми зубами и задёргал так, потом вот так. Замотал головой…
Милан…
Боль.
Лучезар даже услышал, как застонал, но может это было всего лишь его воображение, потому что всё ведь хорошо. Милан тут, рядом. Он сидит с ним на полу, ждёт от него сюрприз. Лучезар приехал из далёкого похода. Приехал лишь на несколько дней, чтобы отдышаться и дальше отправиться в путь. Милан трусишка, он сам это говорит и смело признаёт. Он не хочет выходить из дома дальше, чем вот на соседнюю улицу. Если только с папой и мамой, тогда можно и дальше соседней. Зато он с диким восторгом ждёт старшего брата домой и знает, что старший брат привезёт ему что-то очень драгоценное и стоящее. То, что он поставит у себя в комнате и будет потом не дышать, каждый раз разглядывая эту вещь. Она будет наполнять его маленький мир смыслом, а большой, внутренний постоянным томительным ожиданием того, что же ещё в следующий раз брат привезёт из похода.
— Та-та-та-та-та… — Лучезар не торопился открывать свой сюрприз. Он доставал его из дорожного мешка, бережно укутав в тряпку, потом ещё в одну. Он так дорожил этой находкой, не потому что это древность, и не потому, что она может рассыпаться, а потому что это подарок Милану. Сорокалетнему мужчине, что сидел напротив него и был совсем ребёнком.
— Заря, ну! — не терпеливо вскрикивал Милан, и эта наполненная детской суровостью просьба всегда рушила таинственность, и Лучезар сдавался тут же, понимая насколько он слаб перед любимым братом.
— А что б тебя, Милан! — громко вскрикивал он, копируя побратимов, и Милан смеялся, ему нравилось, когда Лучезар так говорил…
— Ух ты, — благоговейно шептал Милан, осторожно, почти не дыша, перелистывая толстые страницы маленького, чудом уцелевшего альбома, который время побило сильно. Но Лучезар терпеливо долго над ним корпел, чтобы этот альбом и фотографии в нём пережили переезд из древнего города вот сюда. В этот дом, где к нему будут относиться так бережно, как никогда к нему никто не относился. — Тут целая семья.
— Мугу, — Лучезар, сидя рядом и прижимаясь плечом к плечу брата, чувствовал его тепло и свет. Что человеку надо? Только чтобы близкие были рядом.
— Что это? — спрашивает Милан, осторожно показывая пальцем на что-то, что стоит за женщиной на фотографии.
— Не могу рассмотреть. Только очертания и остались…
— Ага, — соглашается Милан, дальше листая альбом. А Лучезар думает о том, как ему повезло, что у него такая хорошая и крепкая семья. Что у него есть брат. Пусть и не такой, как все, но всё же…
— Милан…
— Вам плохо? — спросила Служанка, подойдя к кровати. Заглянула ему в открытые глаза и отошла. Вернулась со стаканом крови. — Вот кровь. Пейте.
Как он мог бросить своего брата одного? Как мог оставить его в доме, в котором случилось страшное преступление. Когда рядом с ним были враги.
Княжич застонал.
— Где болит?
— Душа болит… Болит… душа…
Лучезар отвернулся, даже кровь не взял. Отвернулся от неё и натянул одеяло на голову. Лучезар убийца. Убийца собственного брата, тут уже никаких оправданий не надо. И то, что Милану тогда было чуть больше ста, несмотря на то, что он был человеком — Светлана поддерживала в нём здоровье, силы и молодость — не исключает того факта, что Лучезар убил его…
— Это было так ужасно. Так ужасно…
Клара.
Добрая и славная Клара. Она вошла в их дом девчонкой тринадцати лет. Они появились в доме практически одновременно: Милан и Клара. За год до того, как Лучезар проснулся от Длительного Сна. Папа подобрал оборванку на дороге, она шла со стороны Московии. Как потом рассказала, на обоз, в котором она ехала с родителями напала хворь, а потом они нарвались на Греха. Она чудом уцелела, родители стали пищей нечисти. Испугавшись, она обратилась в лисицу и бежала до тех пор, пока не упала. Сколько времени прошло она не помнит. Очнулась уже в повозке князя Тихого, и после того раза в лисицу больше не обращалась. Бывает у оборотней такое, когда не могут обернуться. Папа пожалел подростка-девочку, привёз домой, и она стала жить с ними. Стала прислуживать, хотя и мама, и папа просили её не думать о себе, как о прислуге. Но Клара делала всё по-своему. Стала нянькой для Милана. Присматривала за ним всегда. Она его любила, как брата, как сына. И Лучезара любила тоже. Как брата.
