— Апанас от Афанасий, — рыкнул на Кощея Медведь, тот скривил морду снова, мол, итак знаю. Затем открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.
— Афанасий — от греческого бессмертный… — проговорил, словно статист, упырёнок и вдруг засиял пуще прежнего, будто резко включённая лампочка. — Апанас! Апанас! — закричал он от радости и похлопал гордо ладонями себя по груди, а потом посмотрел на Ворону так, будто выиграл в очень сложной игре, одержав труднейшую за всю историю этой игры победу.
— Ворона! — крикнула она ему в лицо и тоже ударила себя по груди. — Ворона!
— Апанас!
— Ворона!
— Апанас!
— Ворона!..
— Рты закрыли! — гаркнул Медведь и сильнее ударил коней. Мимо проезжавший одинокий путник при выкрике Могильщика косо посмотрел на них, прищурился и, не останавливаясь, поехал дальше, тут же потеряв к ним интерес.
Когда до окраины моста оставалось несколько метров, Сила вдруг спросил, уж больно не давало ему покоя то, что пацан говорил странными словами, будто и правда вычитывая информацию из энциклопедии. Ему хотелось знать, откуда парнишка.
— Апанас, — позвал Сила, и упырёнок тут же повернул к нему голову, выпрямившись ещё больше, хотя куда уж сильнее, итак сидел, как будто кол проглотил. Засиял жуткой улыбкой, засверкал алыми, будто две лампочки, глазами. Ворона зарычала. — Лет тебе сколько?
На мгновение Апанас задумался, а Ворона тут же заговорила.
— Две… Две… Ворона две…
— Тебе тридцать четыре же. Каких две, — буркнул Медведь.
— Две тысьци… И тридцать четыре.
— Чего?
— Две тысьци тридцать… тридцать цетыре, — повторила Ворона. Сила некоторое время смотрел на упырку, ровным счётом ничего не понимая, а затем натянул поводья.
— Сколько? — вопросил Кощей, придвигаясь к Вороне ближе, в попытке заглянуть ей в лицо через смирно сидящего между ними Апанаса.
— Две тысяцы и тридцать четыре, — повторила она с жутким выражением на лице, а потом выпучила глаза так, что они чуть из орбит не вылезли. — Ворона долгая. Ворона дочка… Ворона… — потом насупилась, пытаясь что-то сказать ещё или же вспомнить.
— Две тысячи сорок первый год по Китайскому календарю год белого Петуха, стихия металла, — заговорил Апанас. — Энергия первоэлемента Металл, согласно Китайскому гороскопу, дает человеку огромную внутреннюю силу, блестящие умственные способности и несгибаемую силу воли! Он знает себе цену и верит в свои возможности.
— Тебе две тысячи сорок один год или же ты рождён в две тысячи сорок первом году? — попытался уточнить Скоморох, кажется что-то поняв из того, что только что наговорил Апанасий.
— Победа в игре с сочинцами получилась волевой. «Ястребы» смогли взять себя в руки и отыгрались со счётом 0:2, завершив дело в овертайме. Главным героем стал Райан Спунер, оформивший дубль. Один из голов он забил как раз в дополнительное время…
А это, мать вашу, что за комментарий к матчу?! Такого в трактатах Мирословца Грифеля и уж тем более в исследованиях Лучезара Исследователя нет.
— Ворона две тысячи тридцать четыре. Ворона… Две тысячи и тридцать четыре, — довольно сказала Ворона и сверкнула жёлтыми глазами, с пол щелчка поняв, что имел в виду своим высказыванием Афанасий. Вот только Медведь со Скоморохом продолжали быть в глубочайшем недоумении.
Апанас глянул на Ворону с таким высокомерием, что она зашипела. Назревал новый конфликт, не понятно на чём основанный. Апанасий важно выдал:
— Самый простой и достаточно эффективный способ в режиме реального времени заметно улучшить внешний вид кожи, сделать менее заметными морщинки, стереть с лица следы усталости и тусклость — антивозрастные маски для лица или, как их еще называют, омолаживающие.
— Ворона тридцать четыре и две тысячи… жить… там… Родить. Потом лежать… спать…
— Час от часу не легче, — удручённо выдохнул Сила. — И тут стало ничего не понятно.
— О великий Космос, спаси и сохрани меня от того, что я сейчас хочу совершить, и не позволь мне, о Единый Боже, несмотря на то, что в тебя я не верую, взять на душу грешную этот мелкий, но такой сладкий грешок… — скороговоркой проговорил Кощей под рычание и шипение готовых вгрызться друг другу в глотки упырят.
Медведь схватил молодёжь за шиворот быстрее, чем Кощей что-либо сделал и забросил их под полог, рыкнув так, что в одно мгновение внутри повозки образовалась приятная тишина. На доли секунды Сила подумал, что упыри ему лишь приснились и сейчас он неожиданно проснётся. Однако мысль была глупая и тут же истаяла, и Могильщик решил оставить думы и дальнейшие расспросы на потом, щёлкнул поводьями, и кони вновь поскакали рысцой, выворачивая из просторной площадки, какой заканчивался мост, на широкую дорогу. Тогда Кощей раскрыл пакеты и вытянул колбасу и надломил батоны. На звук шуршащих бумажных пакетов высунулись упырята. Тихо и скромно присели на полюбившиеся места, вцепились в еду. Остаток пути ехали молча, жевали; вампирята продолжили вертеть головами, рассматривая улицы города, прятавшиеся за дикой метелью.
