Мёртвые кони медленно двинулись вперёд. Пожалуй, это единственный пост, встреченный ими на пути, который проверил их от задней части телеги, до глаз мёртвых коней. Документы колдуны — на этот раз бледные, проверяли с придирчивостью, вчитываясь в каждую закорючку. Просматривали бумажку со всех сторон, пролистывали книжицу паспорта, задавали вопросы, слушали ответы, поглядывая на Ворону так, как если бы она упала на их головы с неба. Впрочем, в переносном смысле слова так оно и было. Потом рылись внутри полога, перекидывая с места на место подушки, одеяла и матрацы. Сложнее всего было с Апанасом. Сила объяснил, что они подвозят путника. Кто таков, не знают. Решили, мол, отвезти в Лунный Терем, вместе с девкой. Но будочники всё равно потребовали документы. Документов у Апанаса не оказалось. Вместо этого он достал из штанов — не из кармана, а из штанов (не ясно в каком месте он там всё это прятал) — какую-то бумагу, которую те брезгливо взяли и развернули. Некоторое время вчитывались в строчки, потом швырнули её себе под ноги. Как оказалось, то была инструкция по применению какой-то мустильсварновки. Когда они потребовали документы снова, упырёнок показал им кукиш, ткнув пальцем с обрызганным ногтем прямо в морду одному из бледняков. Пришлось заплатить штраф в два серебряных рубля. А потом ещё взвесить монеты: отдельно золотые, отдельно серебряные и отдельно медные. Припрятавший основной запас в тайном месте в телеге Кощей, естественно, не достал, а бледняки его проглядели. В итоге, будочники отписали им целую кипу бумаг: одна — вес монет и их количество, другая — за уплаченный штраф, третья — временное удостоверение Апанаськи, четвёртая — ещё за что-то. Так же пятая, шестая и седьмая. И только потом, через целых один час и двадцать три минуты их пропустили через границу.
Оказавшись на широкой развилки, кони свернули в сторону Царь-горы.
— Суки бледные, — шипел Кощей, сгорбившись на передке. — Они такие всю жизнь. Мрачным нахрен не надо каких-то путников обшковыривать, а эти чуть ли в трусы не залезли. Гниды.
— Им скучно. Может мы первые за весь день, кто выехал из Района. Въезжающие-то были и есть, — отозвался Медведь, чтобы что-то сказать. Мимоходом он кивнул на телегу, что въезжала в Район.
— И что? Так сидели бы в своём великом тереме, суки, — тут Кощей имел в виду ту двухэтажную крутую будку, что стояла на посту, — и носа бы на улицу не казали. Перевернули всё в телеге, опять укладывать, как было.
Медведь промолчал о том, что в телеге и так было как попало.
— Так что, брат Кощей, как дальше будем вести дела? — решил сменить тему Сила.
— Как и говорил: едем до конца, — кивнул Скоморох, хрустнув шейным позвонком, на что отреагировали упырята, безумными глазами уставившись на Кощея. — Там будем глядеть. Отсюда две дороги: через Царь-гору и через Древний Мост. Через верх и через низ. Лучше низом.
— Оно если сверху, то тоже не плохо.
— К завтрашнему вечеру, ежели не останавливаться, приползём в Кровавый Терем. Правда в повозке ночевать придётся, — добавил Кощей.
— Главное, чтобы на дороге нас неожиданности не поджидали.
— Будут поджидать. Они же не просто нас увели в сторону. Дальше Царь-гора и пустырь. Там засаду легко устроить.
— Легко, — согласился Сила, продолжая смотреть вперёд.
— Только бы не на Мосту, — покривился Скоморох. — Ежели поцарапаем его, потом проблем не оберёшься.
— Что сделаешь? Древняя конструкция. Под защитой Бабьей Избы.
Кощей скривился, но ничего не ответил.
Пока ехали по просёлочным улочкам, на которых дома становились ниже и реже, молчали. Чуть позже доели оставшиеся продукты. Выпили весь чай. Упырята кровь. Кощей, после плотного то ли обеда, то ли ужина, завалился опять спать, закутавшись во все одеяла, что были. Ворона и Апанас остались рядом с Медведем и глазели по сторонам, впитывая всё, что видели и слышали. Чуть позже Ворона включила хроникус. Петрушка-кормушка вещал новости. Говорил о том, что рядом с Ладогором Снежным появилась ещё одна мёртвая земля. Бог продолжает гнить и с его телом не могут справиться даже самые лучшие отряды колдунов. Трава колосится и алеет. Зацветает. Гудит. Сегодня девять дней со смерти Великого Князя Святогора. Мстислава устроила поминальный пир. Народ ждёт первый дождень, Великая Княжна должна будет вступить в полноправие — принести Великую Клятву народу русому и престолу. Петрушка-кормушка не стал перемывать прямо в эфире косточки Мстиславе, мол, баба же и всё такое, а лишь озвучил, что сейчас выпьет сто пятьдесят за светлую и звёздную дорогу Святогора.
