Вынув из колодца ведро, Медведь сделал несколько глотков холодной водицы, потом сходил в туалет, закинул шипящих и ёрзающих на передке упырят под полог, сунул вожжи Кощею. Сам полез за вампирами. Около получаса они ехали, укрытые одеялами и лежа на мягких матрацах и подушках, Медведь даже успел задремать. Но проснувшись через минут сорок, вылез на облучок. Время Леи закончилось. Она стала тускнеть и уже не казалась такой огромной.
— Чёртова баба, — прохрипел тихо Сила, забирая у зевнувшего Скомороха вожжи.
— Все они такие. Вредные, — сонно проговорил Кощей. — Но такие сладкие, так и хочется откусить кусочек.
Сила ничего не ответил, только состряпал морду кирпичом и спокойно доехал до поста. Будочник, не взирая на раннее утро, всё же проверил у них документы. Практически засыпая на месте, он просматривал листы, зевал и то и дело мотал головой, отгоняя дрёму.
Оставив за спиной два километра, въехали в новый Район. Здесь их встретили высокие дома. В центре, через который они проезжали, высились три таких здоровых спички, что удивляло как и кто смог такое построить? Редкие пешие и конные, что попадались им за это время не вызывали опасений, однако Медведь присматривался к ним, бросая пристальные взгляды, впрочем и они тоже не оставляли их без внимания. Как-никак ночная пустынная дорога. Однажды мимо них протащился караван бродячих артистов, Скоморох поприветствовал старого возницу, на ходу перекинулся с ним парой слов.
Когда небо на горизонте стало светлеть, они выехали за Высокий Район. Проехали два огромных поля, затем свернули направо и потянулись вдоль пустыря. Ещё через некоторое время оказались на окраине Стеклянного Костяка. Когда-то давно, примерно шестьсот лет назад здесь упал бог. От его падения случился взрыв, и вздыбленная земля превратилась в твёрдое стекло и зеркала.
В паре сотен метров от Костяка стояла довольно большая форпост-база, почему-то в народе прозванная Оконце, где территорию делили, как военные, так и изучатели из Бабьей Избы. Её построили тогда, когда люди, попытавшись собрать стекло, столкнулись со странными феноменами, от восставших мертвяков до заразных болезней. А стекло даже с применением ворожбы не кололось, а зеркала имели свойство отражать уродство, сводившее людей с ума, и затягивать в себя любопытных. Место сразу же огласили, как мёртвая земля, запретили любому входить на территорию Костяка, и закрыли дорогу, проложив новый путь за форпостом. Но мёртвые кони, с изменённым маршрутом, свернули на занесённую снегом старую дорогу. Сила отметил, что на вновь выпавшем белоснежном покрывале, за день чуть подтаявшем, отпечатались следы копыт и людей. Могильщик мог бы поклясться богом, в которого не верил, что следы были мертвецов.
Старая дорога вела по краю Костяка, создавая продолговатую дугу. Справа вдали виднелись фонари Оконца, серость утра делало их тусклыми. Слева — вверх и в стороны пробивались стеклянные и зеркальные уродливые фигуры и всплески земли, застывшие навечно стеклянной абстракцией — они создавали причудливую картину, от одного взгляда на которую в жилах стыла кровь.
— Если сейчас обогнём Стеклянный Костяк, — сипло и тихо проговорил Кощей, — через километров десять перейдём границу Яркой Звезды. Через него полдня пути и Кровавый Терем. Совсем близко.
Сила ничего не ответил. Не успел. В тот момент он бросил на самую высокую шпилеобразную стеклянную башенку взгляд и увидел фигуру. Могильщик мог бы поспорить с кем угодно, что его никто не заставлял натягивать поводья, кони сами остановились. Но ему показалось, лишь на миг, что это он остановил их.
— Брат Сила? — осторожно спросил Кощей.
— Пойду поздороваюсь, — сказал Сила, кивком головы указывая на чёрную фигуру. — Узнаю, чего надобно? Да и ктось таков?
— Ну что ж, пошли-тка, сходим. Человеку добра пожелаем, — вздохнул Кощей.
Сила сунул Вороне вожжи, спрыгнул с козел. Глянул на видневшуюся в сером, предутреннем мареве форпост-базу, поправил тулуп, кинул шапку на лавку. Ворона встрепенулась, озабоченно посмотрела на него. Могильщик сказал:
— Оставайтесь тут. Ежели чего, вон, к Оконцу ехайте.
Скоморох вздохнул, соскочил с передка следом за Силой. Глянул на Апанаську, который хотел уже последовать его примеру, сунул ему под нос кулак и направился за Могильщиком.
