Охотники двигались каждый рядом с клеткой своей жертвы, а стражники из храмовников создавали вокруг неприступную стену, дабы никто из зевак не ринулся под колёса мощных телег или же мёртвых коней, что тащили эти телеги легко и непринуждённо. Бывали такие идиоты, которые считали, что умереть под колёсами такой телеги величайшее спасение от грехов. Некоторые умирали и правда, некоторые калечились.
Жертва Антония продолжала скалиться и рваться из цепей, нанося вред своему телу ещё больше. Цепи не поддавались, но Антонию на миг показалось, что если бы бешеный чуть сильнее напрягся, то цепи слетели бы с него в один миг. Заросший, грязный человек был настолько зол, что массивная клетка раскачивалась, рискуя свалиться с телеги. Но два мёртвых коня упорно тащили её и не обращали на бешеного внимание — им по сути было всё равно.
Выехав в восточные ворота, они оставили шумный город за спиной. Проехав ещё немного, стали подниматься на небольшой холм, на котором стоял построенный из серого камня замок, обнесённый высоким каменным забором. Там находилась элита. Гости и хозяева Византии набивали свои животы жирной и сочной едой и разливали по бокалам вина. Из замка доносилась весёлая музыка, смех. И когда клетки проезжали мимо высокой стены, подвыпившие элитарии кидали кости и объедки вниз, и те падали то на рыцарей, то им под ноги, то под колёса телег, а некоторые и в клетки. И немногие из жертв хватали еду и жадно поедали её. А Бешеный — Антоний решил всё же оставить ему это прозвание — ещё сильнее злился, громче рычал и сверкал огненными глазами. Тогда богатые громко хохотали, девки визжали, и вниз лилось вино. И Антоний старался не угодить под этот водопад: то приостанавливался, то отступал в сторону, то поторапливался. Но Бешеный скрипел зубами сильнее. И кто-то вынес большой кувшин и вылил его вниз, прямо на него.
«Ну отдельная благодарность тому, кто спрятал за хмелем запах моей жертвы», — подумал не зло, а как-то саркастично Антоний. Вскинув голову Мусульиос посмотрел на весельчака. Тот громко и звонко смеялся и думалось Антонию, что он дурак. А ещё он отметил юность элитария и только лишь вздохнул: глупец до конца жизни останется глупцом и даже умирая, на смертном одре, не поймёт своей никчёмности и не увидит в своих жизненных поступках глупости.
Место, откуда должна была стартовать охота, было специально засыпано песком и разлиновано жёлтой краской. Словно охота — это отдельный вид спорта, чем-то напоминающий лёгкую атлетику. По бокам площадки стояли храмовники и городская стража. Крестоносцы подошли к клеткам, открыли их и выгнали пинками жертв. К клетке с Бешеным подошло сразу трое человек. У Антония мелькнула мысль, что его-то пинком из клетки не выгонишь. Тот если надо откусит ногу.
Когда дверка открылась и смельчак быстро метнулся внутрь и наложил руну открывания замков цепи, Бешеный выпрыгнул сам. Но не удержался на ногах и упал. Антоний даже удивился. Этим воспользовались крестоносцы и принялись его бить, пинать и тащить за волосы. Антоний стоял на месте и смотрел на это с лёгким отвращением. Но Бешеный спокойно лежать даже и не думал. Он вскочил и принялся пинаться в ответ, выпутываясь гибкой змеёй из толстых цепей, которые до сих пор стягивали его тело. Он клацал зубами, рычал и хрипел. Изворачивался, вставал на ноги, потом снова падал. В конце концов, кто-то схватил его за волосы и бросил на нужную дорожку. Антоний снова подумал: а что нельзя было указать на эту дорожку сразу? Обязательно было бить человека? Потом крестоносцы принялись стягивать с Бешеного цепи, а маги создали вокруг него специальный барьер, и магические плети били того, если он пытался кого-то укусить или ранить. Кто-то из магов, то ли сильно разозлился, то ли сильно испугался, Антоний был уверен что второе, опалил несколькими знаками его лицо, заставив того зарычать сильнее, чуть притихнуть, но потом так сверкнуть глазами, что крестоносцы ринулись в стороны, а маги усилили барьер. Жертва, скинув остатки цепей, кинулась на несчастного так, что тот отбежал назад, при этом изначально будучи за яркой сетью купольной защиты, споткнулся, упал и сам же себе магическим знаком припалил заднюю точку. Жертва вцепилась когтями в нити барьера, опаливая себе руки и бороду с усами. Некоторое время, не обращая внимание на боль, смотрела на парнишку, что готов был наложить в штаны, а потом спокойно оторвалась от сети и отошла на место вальяжно, будто и не была только что зла. Бешеный открыл склянку со святой водой — где и когда только взял?! — выпил четырьмя большими глотками, рыгнул и, отбросив бутылочку, принялся разминаться.
