Следующий удар Антоний остановил не дрогнувшей рукой и, перехватив обреченика за запястье, бросил его через плечо. Да так сильно приложил к земле, что у несчастного треснули кости. Отпустив Злого, — он решил так его звать — Антоний отпрыгнул в сторону и подумал о том, что надо бы бежать дальше, запах Бешеного уже исчезал, стук сердца ускользал быстрее ветра и шагов уже было не слышно. Вот только Злой успокаиваться не желал. Он вскочил на ноги и кинулся на него снова. И чего этому человеку надо? Кто он? Скорей всего один из пленников, которых Антоний брал в битвах? Другого ответа он найти не мог. И где его охотник? Неужели убит?
Некоторое время они обменивались ударами. Антоний искал брешь и нашёл её только через пару минут. Несмотря на то, что на запястьях Злого сверкали руны арестанта, он был хорош. Впрочем, возможно то Антоний был так себе. Или же просто не хотел его сильно ранить. Или же своя рана то и дело беспокоила: хоть и затягивалась, но болела и чесалась. Злой держался хорошо, он не собирался проигрывать. И когда Антоний уже замахнулся, чтобы ударить, а после сломать шею, помрёт, но позже воскреснет, как-никак светлый маг, на Злого налетел охотник, тот самый щуплый и слегка запуганный упырь. Он впился клыками жертве в шею и, сделав три больших глотка, свернул ему её.
Антоний не стал долго стоять над убитым и о чём-то беседовать с охотником. У него была своя дорога. Он обернулся, чтобы побежать дальше, но замер. У высоких деревьев, что вновь сгущались за неровным кругом поляны, стоял человек в чёрном. Он крепко держал в руке изогнутый кинжал, больше напоминавший ятаган, и смотрел на Антония так, как если бы тот был всемирным злом.
Теневые убийцы. Те, кто хранит тишину и покой церкви, города и подземелий. Один из специальных отрядов, который византийскому императору Алексонию Третьему подарил османский султан Мурад Четвёртый на день рождения. Они следили за охотой, то ли для того, чтобы демоны, что могли оказаться где-то рядом не испортили игру, то ли для того, чтобы, когда охотнику будет угрожать опасность, защитить его, а может для того, чтобы чем-то заниматься. Дядя Ибрагим их не любил и не уважал. Говорил, что это отринувшие бесчестите воины. Они ничем не чурались. В отряды набирали сирот из других племён и народов, обучали системе убийства, подчиняли и ломали. Антонию их жалко не было, но, однако же, он и думать не хотел о том, что было бы, если бы он оказался на месте хотя бы одного такого мальчишки.
Антоний знал насколько сильно они его ненавидели. Ненавидели, потому что считали, что мальчишка из Светлорусии должен был пополнить их ряды. Но почему-то шах, у которого содержалась в гареме его мать, не спешил отдавать пацана. Может потому, что дядя Ибрагим забрал его под своё крыло? Как-то он обмолвился, что сыновья воинов должны быть воинами, а не шакалами.
Спокойно и непринуждённо Антоний прошёл мимо человека затянутого в чёрные одежды, и когда сделал три шага от него, бросился дальше за почти ускользнувшей ниткой запаха. И никто ему уже не преграждал путь.
Вскоре лес начал подниматься в гору и через некоторое время Антоний выбежал на древнее святилище. Это была небольшая полянка, поросшая кустарником и низкой травой, на которой был выложен из камней круг. У основания этого круга стояла поломанная фигура некоего бога, а рядом на массивных камнях лежал плоский, большой камень, и именно на нём сидел Бешеный, а над ним нависала большая ветка дерева, что росло в паре метров от жертвенного алтаря, корнями цепляясь за него и выгибаясь в стволе, словно какая девка.
Бешеный сидел на корточках и напоминал обезьяну. Он вгрызался, широко раскрывая рот в дикий апельсин, поедая его прямо с кожурой и косточками, и капли сока летели во все стороны и стекали по густой, серо-русой бороде. Бешеный этого не замечал. Ел и быстро пережёвывал, словно этот апельсин у него кто-то собирался отобрать. Осматривал местность, но вид при этом имел не беглеца, которого затравили большим и страшным воином, что был оборотником, а человека, который вышел на прогулку в дивный сад, где росли деревья которых он никогда не видел. На миг Антонию показалось, что Бешеный лишился рассудка.
Антоний решил не торопиться. Вид Бешеного ни капельки не радовал. Заставлял задаваться вопросами, а когда есть вопросы, лучше найти на них ответы быстро, до того, когда ты совершишь кучу ошибок, после которых можешь отправиться в темноту. Ну или хотя бы обождать, пока противник сделает ход первым. Спешность ни к чему хорошему не приводила.
Антоний выдохнул, затем глубоко вдохнул, попытался восстановить дыхание. Прислушался к местности. Щебетали птицы, где-то орала обезьяна, мимо пролетела бабочка. По правую руку, совсем недалеко шумела вода. Гремел водопад. Вокруг цвели кустарники, всё так же росли деревья. Благодать. И надо гадким элитариям устраивать такие отвратительные мероприятия в столь чудных местах?! Зла не хватает!
