Антоний бывал в этом лесу несколько раз: и три года назад, когда первый раз охотником был, и шесть лет назад, когда был охранником, патрулируя лес в поисках демонов, чтобы устранять их для проведения очередной охоты. И каждый раз диву давался тому, насколько здесь было красиво. Антоний любил природу. Любил и наслаждался её красотами и чудилось ему, что эта любовь досталась ему от отца.
Бешеный затолкал оставшийся кусок апельсина в рот и, до конца его не прожевав, прыгнул на Антония. Антоний как раз не к месту задался вопросом: а правда ли эта любовь у него от отца? Мать не любила природу. Она любила только бриллианты и цветы, которые ей дарили… Однако застать врасплох у Бешеного в этот раз Антония не получилось. Антоний подставил под сильный удар руку. Перехватил противника за запястье, попытался перекинуть его через себя, но тот извернулся, выкрутился, отпрыгнул, и вновь налетел на Антония. Некоторое время они обменивались ударами. Бешеный был вертким, пружинистым, лёгким, гибким и жестоким. Диким и яростным. Глаза в моменты ударов горели красным и Антонию казалось, что из них летят искры и брызги лавы.
Вот Бешеный каким-то образом вытянул из ножен, что крепились на поясе, кинжал, и Антоний на миг потерял бдительность. Слишком ловко у того вышло украсть оружие. Бешеный сделал несколько выпадов, Мусульиос увернулся, бегло подумав о мече. Но нагнулся и в кувырке, уходя от удара, вытянул второй нож.
Минуты две они обменивались ударами, прощупывая друг друга. Потом взялись за дело серьёзно, применяя и силу кулаков тоже. Таким образом, разбили жертвенный камень, на котором сидел Бешеный. Не специально. Так получилось. Антоний даже успел пожалеть о древней реликвии. Сломали ветку, Бешеный выкорчевал цветущий куст, несколько раз им замахнувшись на противника. Чтобы окончательно не пострадала статуя, которой Антоний отбил кулаком нос, а Бешеный стесал остриём кинжала и тем самым сломал лезвие, верхнюю пухлую губу, он смог увести противника в сторону. Ворвавшись в гущу леса, они обменялись ещё несколькими ударами, а потом сцепились и, рухнув, покатились с небольшого склона вниз, ломая кустарники и то и дело ударялись о деревья. Меняли направление и в итоге остановились, стукнувшись в широкий, в три обхвата человеческих рук, ствол. Разлетелись в стороны и тут же вскочили на ноги. Именно в этом падении Антоний потеря свой кинжал. Побежали дальше. Бешеный впереди, Антоний сзади.
Правда бежали не долго. Первым остановился Бешеный. Совсем неожиданно. Тут же обернулся и, скалясь в уродливом оскале, накрутил медленным движением снятую с шеи Антония шерстяную нить за кисть, которую ему дала бабушка Мила. Антоний не стал трогать свою шею или хлопать себя, как идиот по одежде, что-то там выискивая. Итак было понятно. Каким-то образом Бешеный сумел развязать ведьмачий узел. Может, потому что сам был ведьмаком? Они стояли друг против друга, готовые в любой момент продолжить битву.
Но именно в этот момент Мусульиос ощутил дикий, животный страх. Такой страх появляется в тот момент, когда человек собирается что-то изменить в своей жизни или же поменять жизнь кардинально. Этот страх Антонию был знаком, и он испытывал его уже раньше. Первый раз, когда мать приехала в Османию и бросила маленького сынишку на произвол судьбы. Второй раз, когда мать и уже взрослого Арслана продали византийскому купцу. И третий раз, когда к нему подошла бабушка Мила, чтобы сделать предложение, которое Антоний принял сразу же. И вот четвёртый раз. Этот страх появился вновь. Сейчас, в эту самую секунду, когда Бешеный усмехался, сверкал алыми глазами и натягивал нить, чтобы порвать её в месте несильно затянутого маленького узелка, Антоний чётко осознавал, что этот ход конём в его рабской жизни был намного страшнее того, что он делал раньше. Тогда делал не по своей воле. И сейчас. Это не его выбор. Его выбрала бабушка Мила. Но Антоний уже тогда для себя всё решил и, не смотря на страх, готов был идти до конца.
Готов был!
Бешеный разорвал узелок, сплёл беглыми пальцами новый, накинул нить себе на шею, связал два конца ещё одним сложным узлом. Затем чуть раскинул руки, поманил коротким жестом пальцев. Больше бешеный не улыбался. Он был неожиданно серьёзен. Он собирался прыгать. И Антоний зачем-то кивнул. Сделал шаг вперёд и услышал чужой, совсем тихий, почти нереальный стук сердца за спиной. Именно этот звук будто подтолкнул его вперёд. Антоний сорвался с места так неожиданно, что Бешеный отступил на шаг. Но в тот момент, когда Антоний схватил его и вместе с ним прыгнул с обрыва, в бурлящие воды реки, Бешеный выкинул вперёд руку, начертил руну и столб огня, пройдя мимо Антония, оплавил брошенный в спину кинжал убийцы.
