— Знаете что, дядюшка Раб и уважаемый Рей, — сказал Харри, — у волшебников нет кино и видео, но что-то же должно быть, что может показать то, чего на самом деле нет?
— Ты имеешь в виду иллюзию, Харри? — уточнил Рей.
— Не знаю, что я имею в виду, но предлагаю вот что — ответил мальчик. — В том же замке нет настоящего дракона, а если попросить отца обернуться и порычать и подышать пламенем, то из этого потом можно сделать, как вы говорите, иллюзию. Это будет очень внушительно.
— А ты видел, как он это делает? — спросил Раб.
— Конечно, видел, это же мой отец, — хихикнул Харри.
— Я сейчас, — сказал Рабастан и куда-то убежал.
Потом вернулся, неся швейцарский модифицированный Омут памяти, который с дозволения Бехара умыкнул в кабинете у Дракона:
— Вот, я достал Омут, а ты, Рей, иди к леди Блэк, проси её нам помочь извлечь у Харри воспоминания, у нас же пока нет своих палочек.
Леди Блэк тоже скучала, потому с интересом поддержала идею просмотра таких воспоминаний и, попросив Харри сосредоточиться на тех, где Монтермар в ипостаси Дракона, извлекла их и поместила в Омут. Сначала все увидели Дракона лежащим на груде золота, потом взлетающим с донжона, потом летящим в ночном небе, рычащим и извергающим пламя. И еще Харри показал небольшой отрывок своего полёта на Драконе.
— Да, — сказал Рабастан, — твой отец производит внушительное впечатление.
— Но для нашего дела надо его попросить специально обернуться где-то, скажем, на фоне скалы и побольше порычать и подышать огнем, мои воспоминания не подойдут, — сказал Харри. — Вы вообще кино когда-нибудь видели?
— Нет, — честно признались Рей и Раб.
— Я тоже не видел, — сказал Августус, — и уверен, что и Барти, и Антонин — никто не видел.
— Тогда, чтобы вы понимали, что я пытаюсь вам рассказать, приглашаю вас всех после сиесты на яхту, — сказал Харри, — только сначала договорюсь с помощником капитана Ингемаром Акельсоном, чтобы он подобрал нам что-то интересное. Встречаемся тут в пять!
— А сейчас идемте обедать, — сказала Леди Блэк, — уже совсем пора.
***
За обедом выяснилось, что Сириус Блэк в кино был, и не раз. Раб и Рэй тут же решили привлечь его к их проекту, и он радостно согласился. Весь обед Харри все поглядывал на Блэка и за десертом сказал:
— Знаете, Сириус, мне кажется, я вас помню. Вы же Padfoot[67]? Большая черная собака?
— Зови меня Сири! И да, малыш, Padfoot — это я. — Блэк встал, отошел немного от стола и превратился в огромного черного пса, который подбежал к Харри, виляя хвостом и подсовывая свой мокрый нос под его руку, намекая на ласку.
— Padfoot, как же я тебя давно не видел, где ты все это время был?! — грустно сказал Харри, обнимая Блэка за шею.
У собаки из правого глаза потекла слеза, а Рабастан, чтобы разрядить обстановку, сказал:
— Не знал, Блэк, что ты Гримм[68]. Но плачущий Гримм — это большая нагрузка на психику!
Все засмеялись, а Сириус перекинулся обратно. Харри пригласил его тоже пойти вместе со всеми смотреть кино на яхту.
— Помощник Акельсон обещал фильм «Остров сокровищ»[69] про пиратов, — сказал Харри, — говорит, очень интересный, так что никто не опаздывает!
Харри пошел отдохнуть, а остальные по своим делам. Где-то в начале пятого прибыли Малфои полным составом. Люциус отправился докладывать Монтермару, как продвигаются дела, Нарцисса — к Бэлле, которую не видела четыре года, а Драко отправили к Харри «подружиться и поиграть». Харри к этому времени проснулся и выписывал на магловской черной футболке специальной белой краской «Padfoot», чтобы завтра подарить её Сириусу. Дверь открылась, и вошел светловолосый мальчик, разодетый, по меркам Харри, «в пух и прах», держащий нос кверху, как будто он хотел разнюхать что-то в воздухе. Он вошел, молча обошел всю комнату и спросил:
— И во что я тут должен с тобой играть?
От такой наглости Харри даже растерялся и не стал ничего отвечать.
— Ума не приложу, — сказал блондин, видимо кому-то подражая, — почему отец решил, что я должен подружиться с каким-то нищебродом, у которого нет ни одной жалкой игрушки.
Он критически осмотрел Харри, на котором были надеты магловские шорты, футболка и сандалии, а пальцы и нос слегка перепачканы белой краской.
— Ты вообще тут кто? Наверное, грязнокровная сиротка, которую взяли в дом из милости.
— А ты сам вообще кто? Индюк-недоросток?
— Вот, еще и никаких манер. Перед тобой наследник Малфой, встань и поприветствуй меня, как следует.
Харри медленно поднялся, сжал кулаки и сказал:
— А ну двигай отсюда, наследник, пока тебе в нос не прилетело! — Он, конечно, слышал на ярмарке и более крепкие выражения, но посчитал этого достаточным и сделал шаг в сторону противного мальчишки, угрожающе на него глядя.
Младший Малфой не ожидал такого отпора и, начав пятиться назад, зацепился за ковер, упал на свою чистокровную попу и громко заплакал от боли и унижения. В это время мимо проходил расстроенный сегодняшним днем Северус. Увидев рыдающего Драко и сжимающего кулаки Харри, он решил, что тот побил его крестника.
— Харри! Как тебе не стыдно, к тебе гость пришел, а ты бьешь его!
