— Это не мелочи! Несмотря на мои идейные убеждения, я никогда не позволял себе оскорблять людей, которые более бедны, чем мы, или чьё происхождение вызывало у меня сомнение. Думать о чем-то самому или обсуждать это с пятилетним ребенком — это, знаешь, две большие разницы! Если я еще раз услышу от вас обоих какие-то оскорбительные слова, связанные с состоятельностью или происхождением других людей, вы будете лишены всех своих привилегий и отправитесь жить в самое отдаленное владение Малфоев. Мой покойный дедушка Арманд отличался интересным чувством юмора. Когда он разводился со своей второй супругой по причине её неверности, она потребовала в обмен на свое согласие на развод без огласки, чтобы он купил ей дом в Лондоне, где она и будет жить, а также предоставил возможность ездить в Париж столько, сколько она хочет. Дедушка Арманд поклялся, что выполнит эти условия. И выполнил. Он купил ей дом в Лондоне[71], деревне на острове Рождества, относящемся к архипелагу Лайн в Тихом океане, а Парижем там называлась соседняя деревня. Все условия клятвы были соблюдены, так что пришлось той мадам провести остаток жизни на потрясающем по красоте пляже, собирая кокосы и плетя корзины. Могу устроить вам экскурсию, хотите?
Ни Нарцисса, ни Драко, естественно, не хотели. Драко пообещал извиниться перед Харри и больше никогда не употреблять таких слов, а с Нарциссой Люциус обещал еще отдельно побеседовать.
Дамблдор отправил вечером в коттедж своего личного эльфа Тагатти с едой для Роберта, наказав ему сначала надеть на мальчика скрывающий амулет, а затем разбудить и накормить и снова усыпить, но в подвал больше не прятать, а положить в гостевой спальне. После отправиться в дом по заданным координатам и забрать там его игрушки и вещи. Далее оставаться всё время в коттедже с мальчиком, сытно его кормить, а в напитки три раза в день добавлять по столовой ложке зелье роста, которое Альбус ему выдал. Присматривать, играть с ним — делать все, чтобы он был спокоен и доволен. На улицу не выходить, ждать, пока Дамблдор придет сам. Тагатти работал на директора более пятидесяти лет и был, пожалуй, самым верным его помощником, который всегда все поручения выполнял в точности, никогда не спорил, не имел собственного мнения и мук совести. Вот бы маги тоже были такими, но это только в мечтах директора.
Утро этого понедельника началось для Амелии Боунс с визита в её кабинет внушительной пары в лице председателя Совета лордов лорда Пруэтта и старшего партнёра «Kerner&sons» Дитера Йогана Кернера. «
— Доброе утро, господа! Что привело вас ко мне?
— Вот, ознакомьтесь для начала, — сказал господин Кернер и протянул мадам Боунс заполненный пергамент. Это было исковое заявление от рода Блэк к Министерству Магии Британии, а также персональные иски в отношении министра Магии и верховного чародея по незаконному удержанию без суда и следствия в течение трех лет и десяти месяцев наследника рода Блэк в тюрьме Азкабан и препятствованию ими принятия законному наследнику рода титула лорда и главы рода. Каждое из этих обвинений, если оно было справедливым, грозило отставкой и сроком в Азкабане всем, кто в этом участвовал.
— Я как адвокат рода Блэк прошу вас официально принять данный иск и вместе со мной и председателем Совета лордов отправиться в соответствующие архивы для выемки документов по делу. Поскольку у нас есть большие основания предполагать, что министерство и означенные маги будут пытаться дискредитировать любые наши действия, я предлагаю пригласить еще независимых свидетелей, которые будут заверять все акты выемки. Кого бы вы могли назвать, чьё свидетельство не будет подлежать сомнению в суде, — спросил Дитер Кернер.
— Я сейчас постараюсь вызвать леди Лонгботтом, её репутацию никто не сможет оспорить, — ответила Амелия.
— Мы бы хотели вызвать лорда Гринграсса, он относится к нейтральной фракции и также не заинтересован во введении в заблуждение следствия, которое будет проводиться по данному делу, — сообщил адвокат.
Пока дожидались вызванных независимых свидетелей, гости неспешно переговаривались, а Амелия сосредоточенно пыталась вспомнить, как именно арестовали и судили Блэка. Про арест она помнила, а вот про суд — нет. Это наводило на определенные мысли.
Когда прибыли лорд Бриан Амадей Гринграсс и леди Августа Лавиния Лонгботтом, господин Кернер сказал:
— Прошу до окончания выемки никуда не отлучаться и никаких сообщений никому не передавать, чтобы исключить возможность будущим обвиняемых препятствовать нашим действиям. Если никто не возражает — начнем с архива Аврората.
